— А в чём проблема? Пуля в голову отправляла на тот свет и не таких убивцев, — отмахнулся Максим Харитонович.
— Что-то мне подсказывает, что так просто не будет.
— Ясно-красно. А ты чего, думал жизнь это пятизвёздочный отель, где всё, что пожелаешь, приносят на блюдечке с голубой каёмочкой? Приходится падать, вставать и снова падать для того, чтобы взобраться на вершину.
— Это ты мне рассказываешь? Я вообще-то род Архаровых с колен поднял, — хмыкнул я.
— Чисто технически, не поднял. Ведь в Империи все без исключения уверены, что Архаровы преданы забвению, — подловил меня дед.
— Ага. Как и Багратионовы.
— Один — один, — улыбаясь, кивнул Максим Харитонович, и мы пошли дальше. — Мишка, спасибо тебе. После того, как ты перестроил наш контур защиты, я сплю как человек. А то ворочался часами напролёт из-за этой чёртовой боли.
— Рад помочь, — я похлопал деда по плечу и, хитро прищурившись, спросил. — А где обещанные подарки на день рождения?
— У тебя, случаем, в роду не было иудеев? — усмехнулся Максим Харитонович.
— А это ты мне скажи. Не иудей ли ты, часом? А то вопросом на вопрос отвечаешь.
— Ха-ха-ха!!! — заржал Максим Харитонович так, что по пустой поликлинике пронеслось многоголосое эхо. — Наглый засранец. Но мне нравится, что ты можешь постоять за себя не только в бою, но и в словесной дуэли.
— Не уходи от темы, — сказал я, сверля старика взглядом.
— Ну точно, еврей, — покачал дед головой и махнул мне рукой. — Топай за мной. Будут тебе подарки.
Мы вышли из поликлиники и наткнулись на десяток гвардейцев, патрулирующих улицы.
— Долгих лет жизни главе рода Багратионовых! — рявкнули они, увидев меня.
У бойцов на лицах были счастливые улыбки. Более того, смотрели они на меня с нескрываемым уважением.
— Благодарю за службу, — кивнул я и пошел следом за дедом. — А чего это они? — спросил я у Максима Харитоновича.
— Ты нас завалил безлимитным мясом. Мы жрём от пуза день и ночь. Да чего я тебе рассказываю? Принюхайся.
Я втянул воздух через ноздри и ощутил аромат дымка и жареной свинины.
— Шашлык в Калининграде теперь не жарят лишь в момент нападения тварей. В остальное время уничтожение провизии происходит до тех пор, пока не становится тошно, — улыбаясь, сообщил дед.
— Всё понятно. За еду продались. Прям как кошаки помойные, — поддел я Максима Харитоновича и тут же уклонился от новойзатрещины.
— Ох и юморист, — хмыкнул старик и открыл передо мной дверь, ведущую то ли в подвал, то ли в погреб.
Винтовая лестница спускалась на десять метров под землю и упиралась в массивную дверь, усыпанную руническими символами. Максим Харитонович шел позади меня, причём довольно медленно. Я же уже спустился вниз и решил повыпендриваться. Да, грешен. Но хочется, чтобы дед видел меня в наилучшем свете.