Помнится, были бойцы, недовольные тем, что я принял бразды правления родом Черчесовых, а также они возмущались, что теперь ими командует Егорыч. Выходит, это мятеж? Если так, то почему их так мало? Всего лишь тридцать человек? Да и зачем воякам лезть в бой, используя жалкие кинжалы? Они могли подогнать гаубицу и жахнуть по Дому культуры издалека. Так бы никто вообще не уцелел.
Хотя нет, защитный барьер сдержал бы подобный выстрел. Огнестрел они бы пронести в город не смогли, так как повсюду бдят архаровцы, а вот заявиться вместе с гостями — запросто. И всё же, что-то тут не сходится…
— Да, Мишка, умеешь ты устраивать праздники, — проговорил Артём, держа руку у окровавленного живота. — Меня в брюхо пырнули, Серому губу разбили.
— Не знаю. Мне всё понравилось, — беззаботно сказал Леший. — Я двоих уработал, вон, ножички новые трофеями взял. — Он показал кинжалы, на которых имелось клеймо с родовым гербом Черчесовых.
— Рад, что вы живы, — сказал я, улыбнувшись.
— Ага. Живы, — усмехнулся Макар. — Я впервые захотел вернуться в офис и получать от Маргариты Львовны подзатыльник, вместо того, чтобы развлекаться. Уж больно кровавое развлечение вышло.
Серый собирался тоже что-то сказать, но затих, увидев Гаврилова. Он вернулся, вытирая окровавленные руки рубашкой официанта. Его глаза сверкали гневом и удовлетворением одновременно:
— Михаил, мы узнали, кто за всем этим стоит. Идём. Тебе лучше услышать всё собственными ушами.
Я кивнул и мы направились на подземную парковку супермаркета, который уже давно не работал и был переоборудован в склад. На нижнем же уровне мы создали тюрьму с пыточной камерой. На всякий случай. Никто не думал, что этот случай наступит так скоро.
Подземная парковка супермаркета была самым странным и мрачным местом для допросной, какое только можно было придумать. Тусклое освещение, гулкие звуки шагов и запах сырости создавали давящую атмосферу, в которой даже привычное дыхание становилось тяжёлым. Крики пленника эхом разносились по парковке, создавая ощущение что ты попал в ад, где пытают грешников.
Капитан Гаврилов с суровым выражением на лице молча шагал впереди. Судя по напряжению, витающему в воздухе, капитан едва сдержался, чтобы не свернуть пленнику шею. Мы подошли к стальной двери подсобки и остановились. Гаврилов повернулся ко мне и коротко спросил:
— Готов?
— Открывай, — спокойно ответил я, кивнув.
В прошлой жизни я видел тысячи смертей. Сотни тысяч пыток, казней, эпидемий и прочего непотребства. Лик смерти больше не пугал. Вряд ли капитан сумел придумать такую пытку, от которой у меня бы волосы встали дыбом.