— Ох, старшина, уверен, ты будешь меня проклинать. Но выбора нет, — вздохнул я и призвал Огнёва.
— Фу! Твою мать! Что за вонища? С каждым разом условия работы всё хуже и хуже, — возмутился Огнёв, появившись в брюхе дендроида.
От его пламени желудочный сок зашипел и начал испаряться зловонным зелёным дымком, который тут же, искрясь, стал сгорать в огне старшины. А ещё стало светло, и я смог осмотреться. Слева от меня лежал искорёженный мотоцикл, за руль которого держалась костлявая кисть. Самого же владельца транспорта нигде не было, видать, растворился без остатка.
— Господин, кажется, Галя тает, — с болью в голосе произнесла Галина.
— Потерпи немного, — произнёс я и призвал из хранилища десяток жемчужин.
— Ненавижу свою работу, — вздохнул старшина и широко распахнул рот.
— Зато тебя тут кормят! — усмехнулся я, забрасывая в его пасть горсть жемчужин.
Бывают хорошие идеи, плохие, а бывают очень плохие. Я же специализируюсь на последних. Что будет, если в замкнутом пространстве выпустить необузданную силу пламени? Верно. Нечто наподобие взрыва. А тут ещё и желудочный сок, выделяющий газообразные испарения…
Одним словом, рвануло так, что двадцатиметровую образину раскидало по округе. Древесина летела красиво, словно салют. Да и мне пришлось полетать… От мощного взрыва мне оторвало ноги и левую руку. Правая чудом уцелела, но сломалась в трёх местах. Пролетев десяток метров, я шваркнулся затылком о бетонную стену и медленно стёк по ней.
— Лёгких путей я не ищу, и всё, что вижу, усложню… Кхе-кхе-кхе! — закашлялся я, выплюнув кровавую слюну.
Я был с ног до головы покрыт зелёной слизью, которая неприятно обжигала кожу, а Галина, приняв на себя основной удар, осыпалась мелким песком и исчезла. В лучах закатного солнца я смотрел, как колышется трава, кустарник мерно покачивается на ветру… Стоп! Нихрена он не покачивается! Он куда-то медленно ползёт!
Проследив направление движения кустарника, я понял, что эта пакость ползёт в сторону массивного желудя, лежащего на асфальте. Скорлупа желудя треснула, показав мне красноватую пульсирующую плоть.
— Это сердце? — изумлённо спросил я в пустоту, но, на удивление, услышал весьма внятный ответ.
«Совершенно верно. Данный артефакт называется „Сердце леса“. Способен оживлять растительность, формируя альтернативные формы жизни», — пояснила Ут и замолчала.
— Мимо! Живо сюда! — гаркнул я, и через секунду мимик появился рядом.
Он принял форму небольшой тележки. С трудом я заполз на неё, после чего колёса мимика стали вращаться сами собой, приближая меня к желудю. Со всех сторон к артефакту тянулись лозы и корни, трава и кустарники заползали на асфальт, тянули свои стебли, чтобы воссоздать хозяина леса. Однако, я оказался быстрее.