Только такая идиотка, как я, могла всерьез считать, что молодой, успешный, харизматичный главврач будет по-настоящему строить семью с посредственностью вроде меня.
«Привет! Я беременна» – перед глазами до сих пор так и стоит жуткая фраза. Уведомление едва ли задержалось на экране смартфона на несколько секунд. Мне кажется, Леонов его даже не заметил. Иначе, с чего бы так спокойно отпустил? Но эти три слова буквально раздавили меня. В уголках глаз собираются слезы, в носу щипать начинает.
– Прекрати, Котикова, ты должна быть сильной, – шепчу себе и тут же всхлипываю. Одной рукой зажимаю рот, вторую кладу на живот.
Вот как теперь быть? Делать вид, что не в курсе? Точно также, как и сегодня утром? Мол, ничего не вижу, ничего не слышу, пока-пока, я очень спешу на работу, пациенты заждались. А потом безутешно рыдать где-нибудь в уголке… Не так я себе представляла семейную жизнь и уж тем более день, когда готовилась сообщить мужу о беременности. Не учла я одного: меня опередили. Какая ирония…
Нахожу в общей аптечке растительное успокоительное и пью. Жду пять минут. По ощущениям не срабатывает вообще. В голову так и лезут картинки того, как мой муж ласкает постороннюю женщину. Наверняка красивую, под стать ему, не то что я. Глупо… как глупо! Ну чем я думала, когда считала, что могу его увлечь? Мужчины не ведутся на душевные качества, моя история – тому доказательство.
И все же заставляю себя идти работать. Мы сегодня дежурим, поток пациентов – с ума сойти можно. Девочки и врачи зашиваются, суматоха такая стоит, что лишняя пара рук на вес золота. Вливаюсь в строй. Запрещаю себе думать о чем-либо, кроме работы. Потом пострадаю, дело превыше всего. Я же не просто так в медицину пошла, сердце требовало помогать людям. Вот на этом и следует сосредоточиться.
В какой-то момент суета начинает зашкаливать. Появляется непривычное напряжение. Девчонки шепчут по секрету, что привезли девочку с мамой, у которой нет на нее документов. Точнее, она не мама вовсе, а мачеха. Конечно, пришлось вызвать опеку – таков протокол, мы ничего поделать не можем. Даже если и привязанность ребенка к постороннему взрослому видна невооруженным глазом, мы не имеем права на манипуляции без подписанного согласия законного представителя (читай – родителя).
И все же я не могу пройти мимо чужой беды. Эта мачеха такая молоденькая, такая потерянная и расстроенная. А еще – очень красивая, несмотря на пышные, как и у меня формы. Это тот случай, когда внутренняя красота накладывает отпечаток на внешность. Я помогаю незнакомке и ее девочке, пою Варю успокоительным, которое принимала недавно сама. Утешаю, как могу.