— Скорее всего, — кивнул Мейсер, — приятно видеть, что вы повышаете свой образовательный уровень, вникая в суть работы, а не ограничиваетесь своей зоной ответственности.
— Я как раз про ответственность речь и веду. Получается, что эти дети, по большей части, погибнут от голода. И это будет на нашей совести.
— Посмотрите на это иначе: без вакцинации они бы умерли от Красного Мора.
— Это был бы естественный ход вещей. А голод будет следствием нашего вмешательства.
— Любое наше вмешательство приводит к жертвам. Так же, как и невмешательство. Поэтому рассматривать нашу деятельность в бытовых этических категориях невозможно, — отрезал Мейсер. — Однажды вы к этому привыкнете.
— Надеюсь, что нет, — сказал я мрачно. — А почему нельзя, ну… Загрузиться с предыдущего сохранения? Зачем‑то же Нагма рисует эти портреты?
— Вы себе даже не представляете, насколько это сложное, затратное и травматичное мероприятие, — качает головой Теконис. — Мы при этом отламываем целую ветвь фрактала, сотрясая сами основы Мультиверсума и привлекая к себе внимание таких сил, которые вовсе не хочется тут видеть.
— Тогда зачем мы вообще их делаем? Ну, реперные точки?
— Они не для того, чтобы спасать мир и заказчика, — пояснил Мейсер. — Миров и заказчиков много. Они для того, чтобы спасать нас.
Не то чтобы я своими аргументами заставил кого‑то задуматься, но мнения разошлись, и решение принято не было. А на следующий день приехал Перидор.
Его Императорское Величество примчалось верхами в сопровождении всего лишь пятёрки усталых гвардейцев на взмыленных лошадях. Похоже, они скакали всю дорогу без отдыха, преодолев путь за день, и очень сильно умотались. Принцесса Катрин, болтавшаяся в седле одного из сопровождающих, была едва жива.
— Что вы делаете с ребёнком! — наорала на спешивающееся величество моя бесстрашная дочь. — Она же маленькая!
Перидор её проигнорировал, направившись к дверям моего замка. Меня, растерянно пробормотавшего протокольное: «Счастлив приветствовать…» — он проигнорировал тоже. Я не обиделся, а быстро подхватил падающую с седла девочку.
— Мой паладин…
— Моя принцесса! Как ты себя чувствуешь?
— Ужасно, мой паладин. Но не сердитесь на отца, я настояла на том, что должна ехать.
Тут нет женских брюк для верховой езды, зато есть женские сёдла, с посадкой набок, которые, на мой взгляд, обязаны приводить к компрессионным переломам позвоночника при попытке усидеть в них сколько‑нибудь долго. Но Катрин вообще ехала в платье впереди седла, подложив коврик. Попа её — сплошной синяк, кожа на ногах покрыта раздражением от едкого лошадиного пота, но ничего такого, от чего не помогли бы ванна, покой и немного детского крема.