Подъезжала к подъезду закрытая карета, у которой мотор в одну или две лошадиных силы и тоже чёрного цвета, из неё выходила тройка бойцов в чёрном. Скрывалась в подъезде. А через некоторое время без особого шума, а иногда и со стрельбой, и взрывами гранат, те же чёрные человечки выходили из подъезда, таща с собой одного или несколько фигурантов с чёрными мешками на головах. Закидывали их в карету, садились сами, и государственный возок направлялся в сторону Петропавловской крепости
Народ быстро эти кареты обозвал «воронками». Из-за цвета лошадей с каретой, из-за цвета формы бойцов, да и песня «Ты не вейся чёрный ворон над моею головой» свою роль сыграла. Очень уж был доволен простой люд, когда забирали в «воронок» кого-нибудь из правящей элиты.
Суды над теми, кто оказался в списках английского посольства, были открытыми. Нет, они были не военно-полевыми, а с присяжными, но по новым нормам уголовного права. До всеобщей декларации прав человека ещё было далеко, поэтому обратная сила закона не работала. Присяжные, не смотря на усилия защиты, признавали подсудимых виновными, а судьи в основном давали по максимуму.
В тысяча девятьсот втором году в России начался революционный террор. Лондон на своей территории сплотил всех революционеров. Туда переехали Ульянов, Аксельрод, Засулич, Мартов, Плеханов, Парвус, Савинков и прочие. Раздробленное революционное движение объединялось под крылом английского правительства.
Первой ласточкой было убийство министра внутренних дел Сипягина Дмитрия Сергеевича, работу которого высоко оценил Николай. Разнос всех служб был со стороны императора… В общем, я в состоянии такой ярости видел Николая в четвёртый раз.
Профукали, что там говорить. Но действия террориста-одиночки предугадать было практически невозможно. Недаром потом между органом социал-демократов «Искра»’ и газетой эсеров ‘Революционная Россия’возник спор по вопросу о принадлежности Степана Валериановича к партии эсеров и сущности политического террора.
Второго апреля одна тысяча девятьсот второго года к зданию Мариинского дворца подъехала пролётка, в которой был студент Степан Балмашёв, одетый в форму адъютанта. Дождавшись в швейцарской приезда министра, Балмашёв подошёл к нему, и со словами, что привёз пакет с бумагами от Великого князя Сергея Александровича, выстрелил в голову Сипягина. Министр скончался на месте, а его убийца даже не сделал попытки убежать.
В общем, Балмашев стал первым из террористов-революционеров нового поколения, который был повешен по решению военно-полевого суда. Три дня и на четвёртый пламенный революционер закачался на виселице в Шлиссельбургской крепости.