Я разорвал связь.
Вернул кристалл в карман. Прислонился к стене и смотрел в темноту коллектора, где тихо стояла армия.
Первый шаг — базы. Методично, по одной, начиная с самых уязвимых и заканчивая главными. Каждая база — это Изменённые, которых можно освободить или нейтрализовать. Ещё это ядра, которые можно взять. Каждая уничтоженная лаборатория… Это часть той системы, которая делала Николая Медведева тем, чем он был. Отнять у него ресурсы раньше, чем он успеет их консолидировать. Отнять у него армию раньше, чем он поймёт, что именно происходит. Я уничтожу его также как он избавился от Владимира, его матери. То как раздавил Марусю.
А когда поймёт, кто за этим стоит… будет поздно.
Потом — он сам и мачеха. Когда Великий Род падёт, а он падёт, потому что роды не стоят без главы, а главы без ресурсов. Столица получит настоящую анархию. Змеевы и остальные великие рода решат, что это Императорские чистки. Военные решат то же самое. Они начнут двигаться, и когда начнут двигаться… Императору станет не до того, чтобы держать остров ровно. Его внимание распределится. Его сила распределится. И в этом распределении появится промежуток — маленький, короткий, но достаточный. Я буду ждать этот промежуток.
— Ждём ответа от Даркова, — сказал я в слух.
Двое суток прошло с той ночи, когда два ядра сшили мою нервную систему заново.
Коллектор за это время обрёл что-то вроде распорядка. Не человеческого, но всё-таки. Луркеры залегали в боковых ответвлениях по восемь-десять часов, потом поднимались, перемещались, меняли позиции в молчаливой ротации.
Она возникла сама, из инстинкта стаи, которая знает, что хозяин рядом и тревоги нет. Борис спал у дальней стены, сложив руки поперёк груди, и его дыхание было таким медленным и глубоким, что в первый раз я на долю секунды подумал: не дышит. Потом решил, что вообще не важно.
Ирина после своей работы отсутствовала почти сутки и вот она на ногах. Халат у неё был в трёх новых пятнах: два чёрных — это Борис или кто-то из Изменённых, одно желтоватое, химическое. Волосы снова стянуты в узел. Она стояла над раскрытым чемоданом с реагентами и бормотала.
Этим она занималась постоянно. Говорила сама с собой. Вика с Ольгой попытались с ней как-то сойтись. Не вышло.
— … двойной симбиоз… это не аномалия, это архитектура. Если человеческое ядро и ядро гиганта не конфликтуют на уровне базовой вибрации, значит точка сборки… — произнесла она.
— Ирина, — позвал я, не поднимая взгляда от блокнота. — Результат когда?
Она замолчала. Потом повернулась.
— Сегодня ночью, — сказала она, и в голосе не было колебания. — Дай мне время до вечера. У меня есть последняя реакция, которую нужно проверить на активность при температуре тела. Если выйдет то, что я думаю…