Я посмотрел на стол перед ней. Там среди блокнотов лежал огрызок карандаша и что-то, завёрнутое в бумагу.
— По чёрным Изменённым, — договорила Ирина. — У нас их осталось шесть. Они быстрее, сильнее, координация улучшена. Ранг — восьмой у всех кто был и смог пережить операцию.
Она закрыла блокнот.
— Вот и всё, — сказала она.
Я смотрел на неё несколько секунд. Потом произнёс:
— Ты большая молодец.
Она медленно выдохнула. Отложила карандаш. Посмотрела поверх стола. Не на меня, а на то пространство за мной, где лаборатория переходила в коллектор, где в темноте стояли результаты её двухсуточной работы. Что-то в её лице изменилось. Не размягчилось, не стало сентиментальным, но сдвинулось в сторону чего-то, что бывает у людей, когда очень большой труд даёт именно тот результат, на который они надеялись.
— Довольна? — спросил я.
— Это то, о чём я мечтала всю жизнь, — сказала она негромко. — Я так долго к этому шла. Через всё то, что было до. И всё это дал мне именно ты. Возможности, доступ, образцы, которых не существовало нигде больше.
Я усмехнулся.
— Я же обещал.
Она посмотрела на меня. Кивнула коротко.
— Иди отдыхать, — сказал я и встал. — Ты заслужила.
Ирина не возражала. Она сложила руки на столе, опустила на них голову и через примерно двадцать секунд уже спала.
Я прошёл через лабораторию в коллектор и остановился у перехода между освещённой зоной и темнотой.
Они были здесь все. Вся армия, которая у меня была. Ждали. Луркеры заняли обе стороны коллектора и несколько боковых ответвлений. Первые ряды взрослых особей я взял внутренним взором, сравнивая с тем, что видел раньше.
Изменения были видны сразу.
Броня стала другой. Не просто темнее, а плотнее по структуре. Раньше в хитине луркеров была та грубоватая зернистость, что оставалась от природных пропорций. Теперь пластины легли ровнее, слои стали плотнее. Глаза у взрослых особей стали ярче. Не по цвету, а по интенсивности. Тот ровный жёлтый свет, который раньше тускнел в спокойном состоянии, теперь не тускнел.
Я прошёл вдоль первого ряда медленно.
Луркеры не двигались, только головы поворачивались вслед за мной. Я остановился перед одной из средних особей. Раньше эта категория составляла второй эшелон, молодые, у которых броня ещё не вышла на полную толщину. Теперь средняя особь смотрела на меня глазами, в которых горело ровно и устойчиво, и её магический фон читался на уровне седьмого ранга без труда. Я выпустил тонкий импульс. Она восприняла его, передала вдоль ряда, и весь ряд качнулся единым движением, как трава от ветра.
Они тоже стали частью одного тела.