Альберт подполз ко мне, схватил за плечи обеими руками.
— Большов! Володя! Ты слышишь⁈
Голос далёкий, приглушённый, словно через толстый слой ваты доносится. Кивнул или попытался кивнуть — не уверен, получилось ли.
— Держись, — бормотал Альберт. — Медик! Нам нужен медик!
Нужен отдых, просто отдых. Нужно время, чтобы прийти в себя. Что-то произошло с ядром, и мне нужно это проверить, понять, но не сейчас… Не сейчас.
Сирена оборвалась резко, неожиданно. Тишина обрушилась на Форпост, звенящая, оглушительная после постоянного воя.
Поднял голову с трудом, мышцы шеи ныли от усилия. Посмотрел на Сетку — она стоит, целая, светится ровно. За ней гиганты, те, что не успели пройти, стоят и бьют по барьеру кулаками бесполезно. Сетка держит, не пускает их внутрь.
Внутри периметра посчитал быстро — осталось шесть тварей. Остальные либо снаружи, либо мертвы. Местные справятся с ними, у них есть гранатомёты, есть маги, пусть и на нуле, но что-то ещё могут выдавить.
Выдохнул облегчённо. Альберт всё ещё тряс меня за плечи, орал что-то нечленораздельное. Не слушал, мир уплывал.
Зрение сужается, превращается в тоннель, мир теряет цвет, становится серым, размытым, словно выцветшая фотография. В ушах вата плотная, звуки доходят приглушённо, будто через толщу воды, искажённые и далёкие. Слышу крики где-то, далёкие, невнятные, чувствую вибрацию шагов — тяжёлые удары по земле, гиганты где-то рядом. Альберт трясёт меня, его лицо перед глазами расплывается, превращается в пятно.
Почти отключаюсь, сознание ускользает, как песок сквозь пальцы, невозвратно. Держусь на краю, хватаю ртом воздух, лёгкие горят с каждым вдохом. Каждый вдох — усилие, преодоление.
Кто-то бьёт меня по щекам легонько, но настойчиво. Ладонь влажная, липкая от крови. Альберт? Он приводит меня в чувство, не даёт отключиться и упасть в темноту. Хочу послать его далеко, хочу просто упасть и лежать, не двигаясь, но тело не слушается совсем. Голова качается, как у тряпичной куклы на верёвочке.
— Большов! Вставай! Вставай, сука!
Голос знакомый, но кто? Кто-то ещё появился рядом. Медик? Сколько времени я был в таком состоянии, не помню. Руки схватили меня под подмышки, потянули вверх, пытаясь поставить на ноги. Не получается встать — ноги не держат, колени подгибаются.
Ещё удар по щеке, сильнее предыдущего. Зрение немного прояснилось, вижу Альберта наконец. Лицо серое, в крови, губы синие, но глаза живые, горящие упрямством. Одной рукой держится за бок, второй трясёт меня за плечо.
— Живой? — спросил он хрипло.
Попытался ответить, но горло сухое, язык прилип к нёбу намертво. Вышел только хрип бессмысленный. Кивнул вместо ответа.