Развернулась резко ко мне, два шага вперёд, остановилась в метре. Смотрела прямо в глаза — лицо перекошено от злости, красные пятна на щеках.
— Видишь, к чему всё пришло⁈
Я смотрел на неё молча, просто ждал, когда выпустит пар. Людишки так живут — накапливают эмоции внутри, потом выплёскивают наружу. Кричат, бьют кулаками в стены, плачут. И после этого чувствуют себя лучше.
Примитивно, но работает для них.
Василиса продолжала смотреть на меня, дышала тяжело, ждала ответа. Какого-то подтверждения, поддержки, понимания.
— И? — поднял бровь. — Как так получилось?
Мамонтова дёрнулась, развернулась от меня, прошла к окну. Дёрнула край ткани, посмотрела наружу. Молчала несколько секунд.
Борис затушил сигарету в пепельнице на столе.
— Я не знаю, — произнёс он наконец. — Аристократ в аномальщиках…
Пауза. Ещё затяжка новой сигареты — щелчок зажигалки, вспышка огня.
— Не думал, что увижу это на своём веку.
— Как они это сделали? — продолжил он. — Какие рычаги использовали? Кого подкупили? Император что, дал разрешение?
Василиса развернулась от окна. Лицо всё ещё красное, но злость начала спадать.
— Эта тварь, — начала она тише, — упомянула о моей семье. У него хватило наглости назвать меня старой, брошенной и ненужной.
Челюсть напряглась так, что я услышал скрежет зубов.
— Урод!
Снова начала ходить, но медленнее теперь.
— А ещё свой поганый рот про Олега открыл.
Имя брата произнесла тише, с болью.
— Что мой брат совершил ошибку, последовав за мной. Ненавижу! — выдохнула она. — Старая я… Да я ещё…
Смотрел на неё секунду. Людишки и их эмоции. Их слабости, их болевые точки. Василиса сильна магически, опытна в бою, умна тактически. Но одно слово про семью, про брата — и она разваливается.
— Заткнись! — оборвал её.
Мамонтова замерла, развернулась ко мне медленно — лицо удивлённое. Рот приоткрыт, глаза расширены.
— Мне плевать на твои бабские обиды.
Встала и замолчала. Открыла рот, хотела что-то сказать — возразить, огрызнуться, поставить на место. Но не смогла. Закрыла рот, сглотнула, продолжала стоять молча.
Расту? Определённо.
Вон, начинаю уже её дрессировать.
Борис смотрел на эту сцену спокойно, без реакции. Просто курил и ждал.
Змеев прошёлся, судя по всему, по всем. Нажал на все болевые точки каждого. Показал, что знает про семью Василисы, про её брата, про её прошлое. Показал, что знает слабости. И может использовать их.
Этого у него не отнять. Сопляк может быть и молод, но действует как опытный манипулятор.
— Что думаете? — повернулся к Матросову.
Он затушил окурок, посмотрел на меня, потом на Мамонтову.