Но сначала поднимем чистую силу и землю. Потом приступлю к остальным. Когда чистая сила и земля достигнут хотя бы третьего ранга.
Но есть вещи, которые не выходили из головы. Почему военные решили кинуть Мамонтову и Матросова? В чём была выгода? Какой план? Лишиться доступа к ядрам?
А ведь ещё есть кейс с ядрами. Моя награда за участие в этой авантюре. Двадцать три ядра второго и третьего ранга, спрятанные в подвале разрушенного здания в промзоне.
Нужно будет забрать их как можно быстрее. Пока кто-то не наткнулся случайно. Пока СКА или военные не прочесали всю промзону в поисках улик.
Мысли начали расплываться. Усталость накатывала волнами — тяжёлыми, неотвратимыми. Тело требовало отдыха. Настоящего, глубокого сна. Не дрёмы, а полного отключения для восстановления.
Провалился в сон. И потом…
Холод.
Острый, режущий холод у горла. Пришёл в себя мгновенно. Не открывал глаза. Не шевелился. Анализировал ситуацию.
Лезвие? Нож, скорее всего. Прижат к коже плотно — ещё миллиметр давления, и пойдёт кровь. Металл ледяной, чувствую каждую неровность кромки. Рука, что держит оружие, дрожит едва заметно — адреналин или злость.
Дыхание на шее. Тёплое, с запахом табака. Кто-то наклонился вплотную, держит оружие у моей сонной артерии. Запах. Табак, пот, что-то ещё… знакомое. Порох. Машинное масло.
Ещё одна зарубка в памяти — не доводить тело и ядро до такого истощения. Не отключаться полностью. Я проспал проникновение в казарму. Не услышал шагов, не почувствовал приближения. Спал как убитый, без защиты, без контроля.
— Ну здравствуй! — голос прямо у уха, — дёрнешься — перережу глотку, — продолжил голос спокойно, деловито, — повысишь голос… ну, ты понял.
Матросов? Открыл глаза медленно. Темнота в казарме.
— Борис Иванович? — произнёс я тихо, без эмоций, — какого хрена?
— А это ты мне, Володя, расскажи, — продолжал Матросов тем же тоном.
Его лицо было близко. Различал черты в темноте: напряжённые скулы, сжатые губы, глаза прищуренные.
— Тебя должны были арестовать, — перечислял он, — увезти. Держать под стражей. Допрашивать. Пытать, может быть.
Небольшая пауза. Давление ножа усилилось.
— А ты тут лежишь себе, — тон стал жёстче, — спокойно спишь. В казарме ловцов. Как ни в чём не бывало.
Если смотреть со стороны Матросова — логичное объяснение. Меня забрали на допрос, потом отпустили. Без наказания, без последствий. Значит, я либо дал им информацию, либо согласился сотрудничать.
В любом случае — предатель.
— Со мной говорили Чешуя и генерал, — ответил, — допрашивали про вылазку, про склад, про всё. Я про вас ничего не сказал. Про кейс тоже молчал. Про наше проникновение на склад — ни слова.