Слова медленные, еле слышные. Голос надломленный, продолжал смотреть куда-то.
— Просто… Я не знаю, как будто меня выключило и я пришёл в себя только тут.
Дрожь в голосе усилилась, руки сжались в кулаки на коленях, костяшки побелели.
— Хм, — ответил ему.
Больше сказать нечего. Испугался, выключился, пришёл в себя. Ничего нового, ничего интересного.
Саша продолжал сидеть: десять секунд, двадцать. Дышал тяжело, потом резко повернул голову ко мне. Наши глаза встретились, в его взгляде мольба, страх, стыд.
— Ты меня презираешь? — вдруг спросил он.
Голос стал выше, громче, судя по всему напряжение прорвалось.
— За мою слабость, трусость и что я не помогал?
Вот оно что, людишки не могут просто принять факт. Им нужно обсудить, проанализировать, получить оценку от других. Постоянная потребность в подтверждении, в прощении, в понимании.
— Мне плевать, — хмыкнул.
Мне действительно плевать на то, испугался он или нет. Помогал или не помогал, дрался или сидел в кустах, его проблемы — его дело.
— А? — открыл рот парень.
Удивление на лице, брови вверх, глаза расширились. Не ожидал такого ответа. Ждал осуждения или оправдания, а получил безразличие.
— В смысле? — продолжил он.
— Без смысла, — опустил ноги с кровати на пол.
Доски холодные под ступнями. Ботинки стоят рядом: грязные, промокшие. Снял кто-то. Нацепил их обратно.
— Твоя жизнь тебе решать, — продолжил я, — то, что ты был очень вкусной закуской… это факт. Как и то, что чудо, что ты выжил.
Посмотрел на него, Саша сидел с открытым ртом. Переваривал слова. Лицо менялось — сначала непонимание, потом осознание, потом что-то ещё.
— Я… знаю! — поджал губы пацан.
Голос сорвался, эмоции хлынули, губы задрожали. Кулаки сжались ещё сильнее. Сейчас заплачет? Ну началось… Только пришёл в себя, и мне что, обязательно нужно получить порцию человеческих соплей? Разговоры про чувства, про страх, про слабость. Нудные, бесконечные, бессмысленные. Мне бы сейчас еду, проверить ядро, оценить прирост силы. А вместо этого — терапевтическая сессия с Мясоедовым.
— Остальные? — кивнул Мясоедову.
Обрезал тему. Пусть говорит о фактах, а не о чувствах. Кто жив, кто мёртв, где находятся. Саша моргнул, сбился с мысли. Открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Катя только что вышла подышать воздухом, — начал он.
Голос стал ровнее. Факты помогают людишкам, они цепляются за конкретику, за что-то осязаемое, это успокаивает.
— Альберт где-то носится, хотя ранен, — продолжил Мясоедов.
Смотрел на меня теперь спокойнее, дыхание выровнялось, руки разжались.
— Раз двадцать забегал тебя проверить, — улыбнулся Саша слабо, — что-то бубнил про то, что он тебе должен, все должны и что он в тебе ошибся.