— Мы видим ужасающие кадры трагедии с места прорыва, — говорит репортёр, стараясь перекричать грохот где-то за кадром. — Мутанты истребляют всё живое. Они не просто нападают — они действуют слаженно, с тактикой.
На экране — линия обороны, разваливающаяся под натиском. Сперва идут массивные, покрытые хитиновыми наростами существа — их щиты гнутся и вибрируют, отражая пули и осколки. Некоторые вбивают щиты в землю, создавая стену, за которой движутся другие.
— Мы фиксируем использование щитов — мощных, плотных, энергетически насыщенных. Они способны сдерживать огонь стрелкового оружия, — продолжает голос репортёра. — И именно это позволяет мутантам подойти ближе…
На переднем плане — спину обороняющегося бойца пронзает чёрный шип. Камера резко отдёргивается, но успевает зафиксировать, как из-за щитов вырываются уже другие — более подвижные, агрессивные, с перекрученными телами и горящими глазами.
— Когда расстояние сокращается, в бой идут мутанты ближнего боя. Они быстры, они сильны, и каждый из них, по сути, — живая машина смерти.
На фоне — взрыв. Один из мутантов поднимает руку, и в небо уходит столб льда. Другой — будто сжимает воздух, и перед ним воронка сбивает троих бойцов. Камера улавливает струи воды, режущие бетон, и языки пламени, вырывающиеся из распоротой земли.
— Все, что мы видели раньше — огонь, лёд, воздух, вода — применяется мутантами с ужасающей точностью. Это — организованное наступление .
Камера вздрагивает, репортёр прикрывается рукой от выброса пыли и грязи. Где-то на заднем плане — чёрная масса ползущих по земле кишок, перебрасывающих себя вперёд, как обрывки живых канатов.
— Мы остаёмся на месте. Мы продолжим передавать информацию, пока это возможно… — голос срывается. Камера дёргается, картинка замирает.
Эфир обрывается.
Макс
— Эксперименты над людьми? Они там вообще охренели⁈ — возмутился Кос, нарезая круги по комнате, где нас держали уже больше часа. Весь этот час мы следили за новостями — и мировыми, и «нашими».
Егоров куда-то умчался по срочным делам, но, разумеется, нас никто никуда не отпустил. Хотя бы поесть принесли — уже неплохо. Прямо сюда, в зал для брифингов. Уютный такой, с постапокалиптическим вайбом.
— А ты что хотел? — Сэм пожал плечами. — Любая слабость — сигнал. Накинуться, укусить, урвать кусок. Или хотя бы показаться «сильнее» на фоне чужой беды. Информационные войны, брат, это такое…
— Какие, к хренам, войны, когда у нас тут ТАКОЕ⁈ — не унимался Кос.
— Мы-то понимаем, — вступил я. — А вот большая часть мира — ещё нет. Для них это просто очередной «региональный кризис». Пока. Но очень скоро это будет их кризис. Всеобщий. Всемирный. Начинается с России — закончится везде.