— Глубже. Мягче. Амелия, ты не просто женщина. Ты — история. Сила. Уязвимость. Покажи это.
Я закрываю глаза. Дышу.
Страх и волнение уходят на второй план. Я начинаю привыкать к слишком мягкому мужскому голосу. Он слишком улыбчив, не давит. Наоборот, учит, показывает, как правильно выбрать позу.
Мне все нравится. Устаю, около двух часов провожу на сцене, но… Дух захватывает. Я чувствую себя звездой, потому что не слышу ни единого плохого слова. Все здесь на позитиве.
— Стоп, — говорит фотограф. — Превосходно. Это было сильно.
Я улыбаюсь. Неуверенно, но искренне.
Мне хочется увидеть все снимки.
— Иди переодеваться, Амелия. На сегодня все, — говорит Мари с широкой улыбкой и сияющими глазами. — Увидев выражение лица Эмина я испугалась, начала уже думать, что зря взяла тебя без согласования. Но сейчас… М-м-м… — она прикрывает, качает головой. — Он не сможет меня отчитать.
Бестужева все тут так боятся? Неудивительно.
— Я вас не подведу.
— Ой, я уверена в этом! Вы с Аминой в этом плане очень похожи.
Амина… Бог знает, что она там делает. Я отдала ей свой телефон, попросив позвонить старому начальству и сказать, что я сильно болею и сегодня приехать всё-таки не смогу. Терпеть не могу врать, но это единственный вариант заставить его не звонить мне каждый три минуты. А ещё… Я должна выйти из работы в шесть. В контракте, что я подписала, было написано именно так. Он Бестужев, будь он неладен, сказал остаться до восьми.
Ладно, пусть будет так. Не буду с ним спорить в первый же рабочий день. Но завтра придется ткнуть пальцем в бумаги и напомнить, что именно там было прописано.
Дочку заберет из садика Амина.
— Пойдем обедать, Амелия, — предлагает Марианна. — Ты наверняка проголодалась.
— Угу.
С утра ничего не ела. Желудок уже жалобно урчит. Поэтому не откажусь от еды.
Эмина я не вижу весь день. Подруга присоединяется к нам, но не надолго. Быстро перекусив, убегает, сказав, что у нее завал. Амишка очень ответственная, это правда. Тем более, сейчас ее работа ее полностью устраивает, поэтому все делает от души.
— Ты когда-нибудь позировала на камеры, да? — интересуется Мари, едва официант приносит еду и уходит.
— Было дело, но давно. Я делала все, лишь бы… Заработать на хлеб.
— Ты работоспособная — это сразу видно. Не капризная и не зажравшаяся. Каких мы только тут не видим. С такими фотограф постоянно спорит, огрызаются друг на друга, — тихо смеётся женщина. — Боже, порой, чтобы сделать один снимок, уходит полтора часа. То макияж не тот, то волосы не нравятся…
— Мне некогда капризничать, — тихо смеюсь я. — У меня дочь маленькая. Хочу ее все хотелки выполнить. А для этого нужно пахать.