— Интересно… Ну давай тогда, выкладывай. Заинтересовал.
Ни хрена подобного. Меня тошнит от этого человека. Я терпела его несколько лет. Каждый проклятый день мечтала, чтобы он однажды исчез из моей жизни. И вот, вроде бы совершилось. Но они же должны расплатиться за свои поступки, верно? Из-за него я своего малыша потеряла! У Эмилии могла бы быть сестра или же брат. Но нет! Такого не случилось! И всему виной этот сукин сын! И его сучка Наталья!
Чиркнув зажигалкой, Глеб затягивается сигаретой. Выпускает струйку дыма и только потом тянется к внутреннему карману, достает оттуда конверт. Протягивает мне.
Я нехотя открываю его. Там фотографии Эмиля с той самой Анжели. В обнимку, в постели… А вот на третьей сидят за одним столом в каком-то роскошном ресторане.
А еще тут есть бумажка. Точно такая же, в какую я всматривались в кабинете Эмиля. Все совершенно одинаковое, кроме одного. Если минут двадцать назад я облегченно выдохнула, увидев отрицательный результат анализов ДНК, то сейчас я читаю совсем другое: Эмиль отец ребенка Анжели.
— Что это? — шепчу не своим голосом. Умом понимаю, что это очередная игра наших врагов, но опять же грудь царапает неприятная боль.
— Бывшая баба Бестужева беременна от него. Уже приличный срок, Арина. Результаты ДНК перед твоими глазами. Надеюсь, он тебе рассказывал о ней?
Усмехнувшись, я оглядываюсь. Лишь бы не смотреть в глаза Салтыкова и не наорать на него. Потому что я буквально схожу с ума… Будь сейчас под рукой что-нибудь тяжелое, клянусь, я бы треснула им по его голове. Да так, чтобы он никогда в жизни больше не очухался.
— Я тебе не верю, — честно признаюсь. — Такого не может быть. У Эмиля не может быть другой бабы. Беременной бабы! Ты врешь.
И да, немного строю из себя дуру. Но мне нужно держать себя в руках. Пусть ревность и царапает внутренности, причиняет боль.
— Я могу устроить тебе встречу с той самой бабой. Прямо сейчас.
Кошусь на наручные часы и понимаю, что в маркет я, скорее всего, заеду уже после того, как заберу дочь. А встреча с Анжели мне даром не нужна. Она всего лишь повторит слова Глеба. А я не верю никому. Никому, кроме Эмиля.
— Я подумаю, — открываю дверь автомобиля и сажусь за руль, спрятав бумагу и фотографии обратно в конверт. Бросаю на соседнее сиденье. — Выйду на связь, если что.
Ни черта подобного. Я не наступлю на те же грабли, Салтыков. Потому что я доверяю Эмилю. И ни капли не сомневаюсь в его честности и искренности. Я же отчетливо вижу, как его глаза загораются при виде меня. Как он меня хочет. Любит ведь, я уверена!