У Эмиля была куча времени объяснить мне все, что творится в его жизни. Но он этого не сделал. Все тянул и тянул.
Почему-то здравый смысл твердит, что у Бестужева могла бы быть женщина еще до встречи со мной. Да, эта мысль никак не меняет того факта, что она, возможно, беременна от Эмиля. В таком случае мне просто придется уйти из жизни Бестужева. Ведь растить ребенка одной очень тяжело. Я все это уже пережила, как и моя дочь, что восемь лет не видела отцовской заботы и любви. Поэтому я не имею права лишать другого малыша отца. А мы с Эмилией… Мы уже привыкли. Переживем вновь. Мужчину, который будет бегать к другой бабе и ребенку, затем возвращаться к нам, я не приму. По крайней мере, я более чем уверена, что, будь я беременна от другого мужика, никогда не вернулась бы к Эмилю, даже если он нормально отнесся бы к моей ситуации. Согласился бы быть со мной, зная, что внутри меня растет ребенок от чужого мужчины.
Провожу в ванной около двадцати минут. Меня начинает выворачивать наизнанку. К горлу подкатывает тошнота. А на глаза наворачиваются слезы, и они текут по щекам теплыми струйками.
Натягиваю на себя ночную сорочку и открываю шкаф. Нахожу ту самую коробочку с кольцом, горько усмехаюсь. Все по второму кругу. Разница лишь в том, что восемь лет назад Эмиль считал меня предательницей. А сейчас… Сейчас все наоборот.
Слышу тяжелые шаги и быстро кладу находку обратно. Иду к окну.
Эмиль подходит ко мне и обнимает сзади, положив голову на мое плечо.
— Мы можем поговорить? Арин, чувствую себя кретином. Ощущение, что я сотни раз изменил тебе. Спустимся вниз?
— Натворил что-то? И решил сейчас все рассказать?
— Ничего не вытворял, — голос становится холодным. Руки Бестужева мягко ложатся на мою талию. Он поворачивается меня к себе лицом. — Не понял. Ты что, плакала?
— Эмиль, где ты был? — отвечаю вопросом на вопрос. Еле слышу свой голос. — У Байдасарова? И как прошел ваш разговор?
— Я к нему и не ехал, — усмехается, затем шумно сглатывает. — Точнее, как раз туда и собирался, но получил звонок и вынужденно поменял путь. Так спустимся вниз?
— Тут тебе почему не нравится?
— Потому что… Я прекрасно знаю тебя. Твоя реакция на мой рассказ будет слишком шумной. Дочка спит, Волчонок. Пойдем.
Бесцеремонно берет меня за руку и тянет за собой.
Я молча сажусь на диван и сканирую Эмиля пристальным взглядом. Жду, когда он начнет свою историю. А о том, что я видела его с другой бабой, решаю пока что промолчать. Посмотрим, что у него там в голове.
Эмиль располагается напротив. На его лице застывает ледяное выражение. Нет намека на улыбку, и вообще я не могу сейчас определить, что он чувствует.