Иван не возражал.
Сытость разливалась по телу истомой. И в сон клонило, как оно бывает после резкого опустошения резервов. Собственное тело показалось одновременно и тяжелым — не шелохнуться — и легким до готовности воспарить в неведомые выси. Но кулак Бера воспарить не позволил.
— Идем, — сказал Бер. — А то прямо тут и заснешь…
— Молочка принести? — Маруся тоже встала.
— Я коров обещал посмотреть, — сказал Иван, осознавая, что на коров сил точно не осталось. Но Маруся отмахнулась только.
— Завтра посмотришь. Или потом. Как-то они до этого жили, недосмотренные. Так молоко будете?
— Дождь же.
— И что? Я, пусть и не ученая, но щита выставить могу… да и идти недалече. Тась?
— Проводим и пойдем, — Таська тоже поднялась.
— Это как-то мы вас провожать должны, — проворчал Бер.
Иван ничего не сказал.
Говорить было лень, как и шевелиться.
— Другим разом, — отмахнулась Таська. — Вон, сейчас пусть Семка свою монстру заводит. Мигом домчит…
И это было выходом.
Сеновал над кузницей к великому удивлению Ивана мало чем от сеновала над бычарником отличался. То же сено, пахнущее сладко и терпко, покрывала.
Одеяла.
И огромная миска с пирожками, которую Аленка всучила напоследок. Императору, само собой… но если так-то — поделится.
Снизу что-то гудело. Теплый воздух, пробиваясь сквозь крышу, нагревал и доски, и само сено.
— Интересно, с точки зрения пожароопасности — это как? — Бер поерзал и прежде чем Император успел возмутиться запустил руку в миску с пирожками.
— Надеюсь, что как-нибудь… ну, амулеты там, заклятья, — Император подвинул миску поближе к себе. — Кстати, ты и вправду сможешь?
— Что? — Бер пирожок разломал. — С капустой… и грибами.
— Не нравится — не ешь.
— Нравится!
— Тогда жуй и молчи. А так я про костюмы. Восстановишь?
— Попытаюсь… мы как-то в музее работали. Ну, то есть практика была… у меня неплохо получалось. Да и… всяко лучше будет, чем это, прости Господи… слушай, а может, указ какой издашь? Такой вот…
— Премудрый? — Император протянул пирожок Ивану.
— Ага…
— С премудрыми сложно. Да и в целом… теоретически я-то могу чего указать. И даже исполнят. Но весь вопрос в том, как исполнят. Как бы оно хуже не вышло. Еще решат, что если запрещаю, то значит, ущемляю.
— И все ринутся отстаивать свободу самовыражения, — произнес Иван, забрав сразу два пирожка. Чтоб лишний раз не тянуться.
— Вот-вот… у нас же как… если что-то запрещают, то это что-то сразу всем становится нужно. Так что пускай лучше так творят… думаешь, вырастет чего?
— Думаю, что всенепременно… вопрос — чего, — Ивану попался пирожок с творогом, что было тоже неплохо. — Но завтра увидим… вот с утра встанем и пойдем смотреть…