Почувствовав отклик в районе паха, директор ДК подвинулся поближе к супруге, кладя руку на полное колено.
— Вспомним молодость?
Супруга отмахнулась:
— Уймись, охальник! Три раза с воскресения вспоминали, хватит пока! Ты как Капсулу купил, так будто помолодел: схуднул малость, да на меня запрыгнуть норовишь то и дело. Уймись, мотор-то уже с перебоями работает.
Ильич унялся, тяжело вздохнув. Действительно, сердце у него не так чтобы очень, надо поберечься. Хотя с другой стороны, как начал в Иггдрасиле играть, так и ничего, всё реже и реже барахлит.
Может, новые впечатления? Говорят, что они могут влиять на здоровье — как положительно, так и отрицательно. Ну да, наверное… По крайней мере, ему точно на пользу, да и Верочке-ювелирше, Петровичу. Хм…
— … случайно! — оправдывался визгливо смутно знакомый смутный голос. Он то удалялся, то приближался. Были слышны обрывки фраз, из которых ничего не было ясно. Голова не работала и сильно болела.
Смутно понимаю — что-то пошло не так, и пускаю в ход старую заготовку, подготовленную в «Рароге», и доработанную позже с учётом личных шаманских Навыков. Маска выплывает из глубин подсознания, теперь в непонятной ситуации отвечать будет мелкий эльфийский авантюрист. Мелкий не по Уровню, а по духу — этакий крысёныш.
Сам же выплываю из тела, используя шаманские практики. Голова начинает соображать. Точнее, не голова… но соображалка более-менее включается, хотя скорее менее. Вижу, что я-тело лежу на полу в какой-то каморке. Рядышком ссорится давешняя прелестница, которая сейчас выглядит не так уж привлекательно — обычная хабалка из трущоб. И что я в ней нашёл? Наверное, артефакт какой…
С некоторым трудом возвращаюсь к обдумыванию сложившейся ситуации. Оппонент… или скорее руководитель-работодатель «прелестницы» выглядит… Нехорошо он выглядит.
Обычный человек, внешне даже симпатичный. Но веет от него какой-то потусторонней жутью. И жутью, между прочим — для меня, с учётом всех приключений. Если бы не закалка… обосрался бы наверное.
— … а ещё лярва, — доносится до меня, — три века уже минуло, а ничему не научилась.
Человек… хотя какой он, к демонам, человек! Демон и есть! Лярва оправдывалась, но видимо, пребывание на материальном плане давалось ей тяжело. Голосок становился всё противней, а облик «тёк», уже не имея ничего общего с человеческим.
С трудом удерживаюсь от попытки самоубийства, в присутствии демонов это не лучшая идея. Безымянный демон в мужском облике тем временем пренебрежительно отмахивается от оправданий лярвы. Затем шея его удлиняется, а рот начинает открываться… открываться… Зубов там явно больше, чем тридцать два. Много больше. Да и челюсти, распахивающиеся наподобие змеиных, одновременно увеличиваясь…