Простые такие надежды очень простого наемника сильно не напрягаться, а просто есть вкусно и спать сладко. Покуда деньги не закончатся. Но я так не думаю, хапнули мы, конечно, трофеев очень хорошо. Как я и говорил, на пару тысяч золотых минимум, только ведь не для нас подобные цены, для таких немного непонятных личностей. Если продавать, то и за половину цены не продадим. Ладно, с кольчугами и оружием все более-менее понятно, со своих погибших товарищей осталось добро по нашей легенде.
Или даже совсем с чужих недругов? Кому какое до этого дело? А вот как объяснить у нас наличие дорогой кареты и четверки ухоженных лошадей к ней?
Подобное добро на рынке не продашь, им только некоторые, особо шарящие в дворянских потребностях, купцы торгуют. А у них все такие изделия наперечет. Да еще быстро обнаружат под голубой краской зеленую. Быстро вспомнят про громкое ограбление около Крумбаха, вот и дело на нас с серьезным обвинением сразу же состряпается.
«Однозначно возьмут таких неположенных владельцев данной движимости и поведут под руки белые в подвалы темные», — предчувствую я.
Явно, что кого-то ограбили из благородного сословия, подобные слухи про нападение около Крумбаха быстро по королевству разойдутся. Во все дворянские уши обязательно попадут, про высокую известность именно нашей кареты нечего даже и сомневаться.
Ее тогда или в Баронствах продавать уже перекрашенную, или в саму Империю ехать, где разбойников тоже очень не любят. Там сильно неудобные вопросы окажутся так же неизбежно заданы.
«И еще женские платья с остальным добром для благородных? Явно, что нечестным путем все добро получено, пусть даже почти настоящий благородный норр возглавляет процессию. Так что используем только для себя наши новые приобретения по заранее утвержденному плану», — решаю я.
Я даже собираюсь снова покрыть синей тканью карету, чтобы не привлекать слишком ярким цветом лишнего внимания.
За почти две прошедшие недели уже совсем нормально себя научился благородным норром держать. Даже с конем подружился, прямо внешне слился со своим предшественником. Замечаний мне слуги почти не делают, но предупреждают, что не стоит мне по душам с дворянами общаться, все равно где-нибудь да проколюсь в разговоре.
— Выступайте таким неразговорчивым и не слишком обходительным дворянином, чтобы никто к вам с расспросами не лез. Этаким букой и постоянно всем недовольным человеком, — советуют мне Вольчек и Фириум. — Среди имперских норров таких очень много, а в королевствах они себя только подобным образом ведут.