— Да они все на улице с пивом сидят, пропивают твою плату, — отмахнулась характерная девушка, говоря именно о наших новичках.
— Все равно, говори тише! Надоело мне уже вас всех предупреждать про режим сохранения нашей общей тайны! Теперь, кто накосячит — высчитываю четверть золотого из еженедельной платы!
Решили на общем собрании, что поставим себе тоже плату в два местных золотых за месяц. Чем мы все хуже тех же нанятых недавно слуг и стражников? Жизнь коротка и нужно потратить все деньги сразу, такой девиз поддержали, конечно, единогласно мои товарищи и подруги.
Теперь все дружно замолчали, наверняка дают себе зарок вообще громко не разговаривать. Деньги никому терять не хочется, а я наглядно понимаю, что реально привыкаю командовать и наказывать как бы моих подчиненных вместе со своей новой личиной благородного норра. Ну, так оно и должно все естественным образом выглядеть, приказы обязаны вылетать на автомате из крутого норра без всяких никому не интересных, да еще слишком интеллигентных размышлений.
— Значит, много было? И что, все они погибли при разорении монастыря?
— Нет, часть самых знатных послушниц забрали родственники, когда узнали, что граф Апольчивер собирается напасть на монастырь, — отвечает мне Фиала. — Такое страшное дело долго созревало, так что многие благородные про его замыслы знали. Но вмешиваться никто не стал, настоятельница оказалась слишком принципиальная, что многих не устраивало, а граф слыл слишком значимой фигурой при королевском дворе. Одно время даже служил первым королевским советником!
«Обалдеть! Какое гнездо мы разворошили на самом деле! Целого первого королевского советника прибили, хорошо, хоть в отставке уже!» — ужасаюсь я про себя и добавляю:
— Самые знатные нам не требуется совсем. Мне интересны только бедненькие, оставленные без возврата девочки и девушки дворянки, про которых все родственники уже давно забыли. Нужны их имена и все прочие подробности, если они еще окажутся родными сестрами, то вообще прекрасно, — выдаю я свои пожелания.
— А почему именно родными сестрами? — не понимает Ксита.
— Потому что вы тоже родные! — не могу сдержать я веселого смешка. — И очень похожие внешне. То есть мне такое условие не обязательно, но если есть какие-нибудь сестренки, неважно какого возраста, среди послушниц или даже монахинь, то расскажите мне про них. Или из вашего отряда лучниц тоже такие подходят, если они из благородного сословия.
После десятиминутного обсуждения сестры вспоминают про две пары родных сестер, живших в монастыре: