Невзирая на боль в руке, я провела ладонями по плечам и спине Оуэна. Зарылась пальцами в волосы на затылке. Его кожа была горячей, мышцы твердыми. Рыцаря словно отлили из металла…
В какой момент все изменилось? В какой момент запретная игра вдруг перестала быть игрою и обернулась чем-то опасным? Когда наши языки сплелись? Или когда Крис вдруг зарычал, словно дикий зверь, и навалился на меня всем телом, еще больше прижимая к стене? А может быть, когда я оторвалась от его губ и стала хватать ртом воздух, будто не могла надышаться?
Не знаю. Происходящее просто перестало быть игрой, и все. А возможно, никогда ею и не было.
Я ощутила прикосновение его тела: ног, бедер, живота, груди… И вдруг поняла, как мало на нас одежды. И как приятно мне это ощущение. Я была в ужасе, но не могла оттолкнуть барона. И не хотела.
Крис все понял, прочел в моих глазах и, склонившись к самому уху, прошептал:
— Трусиха.
Вопреки всему его голос оставался ласковым. Он искушал, провоцировал. Меня так и подмывало возразить. Вот только если я скажу «нет», скажу, что не трусиха… Потом мне придется все время говорить «да». Я просто не смогу сказать ничего иного.
Я боялась не Криса, а себя. Боялась того, что сама не хочу останавливаться. Должна, но не хочу. Я желала прыгнуть в бездну, держа за руку этого мужчину.
Как там сказала Дженнет? История для доверчивых дурочек, которые верят мужчинам до принесения брачных обетов? Очень похоже на то, что происходило сейчас со мной.
— Тебе лучше вернуться к себе в комнату, — прошептал Крис, отстраняясь. — Для тебя лучше. — Рыцарь опустил руки, несколько раз вдохнул и выдохнул. — Идем, я провожу, а то опять куда-нибудь забредешь. — Оуэн подошел к двери.
— Но я не хочу… — начала я.
— Зато хочу я, — отрезал он и попросил: — Не испытывай меня больше, не уверен, что выдержу испытание.
«Я точно не выдержу», — мысленно добавила я.
На этот раз темнота в коридоре не казалась мне страшной. Темнота — это всего лишь отсутствие света, вопрос наличия ингредиентов. Не более.
И никакие хихикающие горбатые тени нас не беспокоили.
— Эта? — спросил Оуэн, указав на дверь.
Я пожала плечами, свеча осталась в его комнате, а в темноте все двери выглядели одинаковыми. Крис толкнул сворку, и я увидела валяющийся на полу стул, поднос с ужином, все еще горящие свечи и раскрытую книгу.
— Да, — призналась неохотно.
— Ложись спать. — Он развернулся, чтобы уйти.
— А если кто-то снова будет скрести? Или хихикать? — спросила у него. — Вряд ли мне по силам придвинуть комод.
— Поставь стол или стул, — предложил парень. — В любом случае, если весельчак решит заглянуть на огонек, проснешься.