Улицы становились все оживленнее, появились мелкие лавки и стеклянные витрины. Булочник в белом переднике подмигнул Мэри и приглашающе указал на дверь пекарни. В сыроварне напротив дородная матрона выставляла на прилавок головки сыра, а маленькая девочка с большим бантом на макушке пыталась вытащить из-под них кружевную салфетку и запихнуть в рот. Мужчина вез полную тачку камней, несмазанные колеса скрипели. Нас обогнал мальчишка в расстегнутом пальто, с вихрастой головы слетела кепка. Пацан нагнулся, подбирая головной убор, бросил короткий взгляд на жрицу и побежал дальше, он явно не собирался кусаться, как наверняка подумала вздрагивающая Мерьем.
Люди улыбались и склоняли головы, иногда что-то кричали вслед. И никаких черных медведей. Пока, во всяком случае.
Первым расслабился идущий сразу за жрицей Оли, походка которого перестала напоминать иноходь деревянного пони. Потом Мэри начала что-то вполголоса рассказывать Таре. Я взяла Гэли под руку, в шутку указав на мастерскую, на вывеске которой были нарисованы катушка ниток и игла. Только похода по швейным мастерским Запретного города нам и не хватало! Даже Рут перестала вертеть головой, как флюгер на доме садовника. Мэрдок разжал ладонь, которую неосознанно все время держал на рукояти рапиры. Последней перестала всхлипывать Мерьем, и даже герцогиня брезгливо отбросила носком сапога с мостовой на обочину высохшую капустную кочерыжку.
— А почему нигде нет собак? — спросил Оли, проследивший, как капустный огрызок катится и исчезает в сточной канаве. — И кошек?
— Рад, что вы перестали вспоминать небылицы и начали думать, мистер Ревьен, — ответил милорд Йен, за локоть которого все еще цеплялась Мерьем.
— Нет не только собак и кошек, — задумчиво добавил Коррин. — Нет ни крыс, ни свиней, ни кур, ни лошадей. Никакой скотины, кроме человека.
— Сколько мы уже идем? — спросила я у Гэли, но та только пожала плечами. — До сих пор не видели ни одной повозки, лишь тот мужик с тачкой. А мобили? — Я обернулась к учителю. — Почему нет мобилей?
— Местные не умеют управлять мобилями, — кивнул магистр. — И не проявляют ни малейшего интереса к обучению или к покупке оных. Они также не ездят на телегах и каретах, даже князь вынужден передвигаться по городу пешком.
— Но почему? — удивился Оли.
— Потому что, мистер Ревьен, — магистр Виттерн поравнялся с Мэрдоком, снял со своего локтя ладонь Мерьем и «передал» девушку графу, — здесь нет лошадей, которых можно запрячь. Даже коз и тех нет. Не приживаются в Запретном городе никакие животные, кроме серых наек. — Мужчина проследил взглядом за грузной птицей, взлетевшей с обочины.