Остановившись, Меркулов ещё раз оглядел зал, а после повернулся ко мне и смерил взглядом.
— Не зря мы сюда сунулись, Игорь?
— Ну как сказать, — скривился я. — Если в общих чертах, переговоры быстро сошли на нет, и всё свелось к банальному мордобою. Классика…
— Ху***ка, — неожиданно резко ответил граф. — Запомни, Исаев, нельзя все проблемы решать кулаками.
Я встряхнул головой от удивления, вдруг уши заложило, и я что-то неправильно расслышал. А Кабанов и вовсе зашёлся в кашле.
— Ладно, что сделано, то сделано. Жертвы мирных переговоров где?
— Хм, вот и вот, — я вначале указал на растёкшуюся по полу жидкость, некогда бывшей кадавром, а потом ткнул пальцем в сторону остатков бассейна.
— Еб***-копать, — произнёс Меркулов, когда мы втроём подошли к остаткам резервуара и увидели чёрный провал, ведущий куда-то вглубь. — Говоришь, неведомая хрень туда уползла.
В ответ я лишь кивнул, не вдаваясь в подробности, что именно увидел, когда нырнул в бассейн.
— Глубокое, однако, — сделал вывод граф после того, как кинул осколок стекла вниз и не услышал звука приземления. — Исаев, как думаешь, что лучше зажигательного боеприпаса?
— Два таких боеприпаса?
— Молодец, шаришь! — удовлетворённо произнёс Меркулов, а потом зачем-то закричал, хоть его и так должно быть слышно по рации. — Степан, б**, тащи игрушки!
Зона
Перун
Кузнецов, поднявшийся на холм, бросил мимолётный взгляд на заслонившую большую часть неба громаду орбитального лифта. До него оставалось совсем немного.
А после обернулся в сторону, откуда он и его последователи пришли, и поморщился.
Пускай Перун его вышвырнул, оборвал прямой доступ к управляющей сети, но полностью изолировать одарённого, существовавшего и воплощённого ею, он не мог.
Эфир повсюду. И куда бы эта дрянь ни проникла, возможности избавиться от неё уже ни будет никакой.
А значит, взаимодействовать с этим инструментом и, следовательно, получать информацию, даже в своей нынешней ипостаси Илья был способен.
Так что понимание того, что план Накано провалился и старик полностью растворился в чудовищном механизме, достигло парня.
Впрочем, Илья был не удивлён. Граф был тщеславен и охоч до власти, из-за чего решил, что сможет противостоять многовековому разуму, по ошибке, продолжая считать его обычным механизмом. Машиной, которую несложно будет обмануть.
— Идиот, — пробормотал Кузнецов, оглядывая замерших перед ним своих последователей.
Сорок девять одарённых различных ступеней. Сорок девять человек, добровольно последовавших за ним, в надежде обрести силу, которую Илья им продемонстрировал.