Тип, чью карточку в базе данных своего планшета я едва успел отыскать, но не успел даже начать изучать, внезапно сложился пополам и распластался на столе.
— Вычёркиваем, — хмыкнул я, глядя на то, как двое охранников подхватывают тело, у которого вместо глаз теперь зияли провалы, и оттаскивают его подальше от стола.
Присутствующие в зале на произошедшее среагировали по-разному. Кто-то вскочил, кто-то возмущённо зароптал. Ну а кто-то, тот же МакБрайт, удостоил погибшего мимолётным взглядом, словно это был не аристократ, а мешок с мусором, который нужно было ещё раньше вынести.
— Господин Луавазье слегка перегнул палку, вещая в подобном тоне об Империи, — спокойно продолжил Арруда. — А я хочу напомнить, что именно она взрастила всех нас. Дала то, что мы имеем. И спасла от участи стать вечными рабами теократов.
— Забавно, про оскорбление в адрес Чарльза он ни слова не сказал, зато за порицание Империи сразу казнил, тем самым дистанцировавшись от бывшего императора, но при этом показывая, что иерархия, принятая в Империи, останется, — в этот раз заметку я добавил к досье самого Арруды.
Наместник явно тоже пессимизмом не страдал и уже сейчас подготавливал вертикаль власти Перуна, бразды управления которой уже не покинут его рук, если всё пройдёт гладко.
— Империя для нас — мать и отец. И данный факт отрицать глупо, — произнёс МакБрайт, ещё больше распрямив плечи, будто говоря: убивай, но я всё равно выскажу своё мнение. — Однако сейчас мы все чувствуем себя обманутыми. Мы — её дети, а не выкормыши, отправленные на верную смерть.
— Позвольте заметить, уважаемый патриарх МакБрайт, что про верную смерть слухи, разносимые паникёрами, преувеличены, — подал голос ещё один участник, а вернее, актёр небольшого спектакля, разворачивающегося перед встревоженными аристо.
— Почему вы так считаете, господин Кулясов? — старик повернулся к вальяжно развалившемуся в кресле Антону, всем своим видом демонстрирующему уверенность в счастливом будущем.
— Потому что здесь собрались люди, имеющие все необходимые умения и знания, чтобы обеспечить безопасную высадку на планету, — тон у Антона был такой уверенно-спокойный, что я физически ощутил, как на мгновение спало напряжение в зале.
Уточнять то, что его слова были хорошо проработаны людьми со специальными умениями, подавшими сигнал Антону, когда нужно вступить, естественно, не стал.
И знай кто-нибудь парня, так же, как я, сразу бы понял, что парню не по себе. Нет, не от всеобщего внимания, к этому Кулясов давно уже привык. А вот от того, что следующие три дня станут решающими в его жизни, Антона потряхивало. Ну не привык парень, что ему кто-то или что-то может угрожать.