Дарг косился на него с нарастающим раздражением. Забавно, если подумать. До момента с писком камеры, он вообще никакого внимания на мужчину не обращал. А сейчас оборачивался каждые десять секунд. Психология, чтоб её. То, чего мы не видим — не существует. И наоборот. Стоит что-то увидеть или услышать, как оно начинает мешать жить.
— Слышь, — Грох остановился. — Ты чё, так и будешь за мной таскаться?
Оператор не ответил. Сместился, ловя ракурс.
— Я к тебе обращаюсь! — буркнул дарг, сжимая кулаки.
Тишина. По инструкции, отвечать оператору было запрещено.
Грох ещё несколько секунд сверлил мужчину взглядом. А потом внезапно расслабился. Не знаю, какой невербальный ответ выдал ему тот берлинец, но орка это похоже удовлетворило.
Так. Стоп. А что он делает? Какого хрена-то? Вот прямо сейчас повернулся к камере боком. Расправил плечи. Напряг мышцы так, что рубашка затрещала по швам. Ещё покрутился. И принял самую неестественную позу из всех возможных.
Выпятил грудь колесом, втянул живот так, что рёбра выперли, и сделал лицо, будто рассчитывает смету на колонизацию Марса.
— Это сейчас что было? — не выдержал Гурт. — Зачем он так встал?
— Поза «Мыслитель на толчке», — фыркнула Арина.
— Так вроде нормально вышло, — возразил Гоша. — Мощно. Пафосно. Бицепсы вон. Сама говорила, домохозяйкам такое нравится.
И зыркнул так. С вызовом. Мол, чё ты теперь скажешь?
— Он как памятник щас, — влез вместо Арины, Сорк. — Тока кривоватый и неудачный.
Грох тем временем сменил позу. Теперь он пытался выглядеть задумчивым, подпирая подбородок кулаком. Получалось так, словно у него болит зуб. Тем более опоры под локоть у него не было. Так что со стороны это смотрелось безумно комично.
— Это не станут смотреть, — констатировал Гурт. — Тут же нет ничего интересно.
— Адаптация требует времени, — возразил Тосип. — Направление выбрано верное.
— Направление выбрано в пропасть, — парировал цверг. — Вопрос только, как глубоко упадём. И что потом делать, чтобы выбраться.
Я уже хотел вмешаться, когда картинка на мониторе сменилась. Грох наконец добрался до столовой. Пришлось подавить желание обрушиться на цверга. Вот уже не думал, что кто-то рискнёт такое озвучивать. Или он думает, раз тут камеры, а он сам вошёл в совет, это его неприкасаемым делает?
Ладно. Выдохнуть. Успокоиться. И вернуть внимание на экран.
Длинное помещение с низкими потолками. Каменные столы, вырубленные прямо из породы. И раздаточная линия, где орудовали несколько цвергов в фартуках.
Грох взял поднос. Встал в очередь. Огляделся.
— Ведёт себя прилично, — отметил Тосип.