К тому же, старшего координатора Фот там тоже оставил. Которого заодно назначили и ответственным за оборону. В этом вопросе гоблины универсальны — каждый готов к насилию двадцать четыре на семь. Вот связно и увлекательно писать умеют не все.
— Вопрос, — Орина встретила меня неожиданно сурово. Даже руки под своей грудью сложила, встав посреди двора. — Эта аристократическая курва отправляла тебе свои сиськи?
Не сдержавшись, я в голос заржал. А орчанка моментально подступила ближе, смотря мне в глаза.
— Не уходи от вопроса, Тони! — ткнула она пальцем мне в грудь. — Отправляла или нет?
— А если вдруг да, то ты её найдёшь и голову открутишь? — поинтересовался я между приступами смеха. — Как ты вообще такие выводы из трансляции сделала?
— Слишком лёгкая смерть, — заявила свенга, с прищуром разглядывая меня. — Слышал, как шипит расплавленный алюминий, когда касается кожи? У этой курвы найдутся места, куда его можно влить.
Ладно. Это уже пахнет жареным. Вернее палёным. Хрен его знает, какой там запах от контакта расплавленного алюминия с плотью.
— Не отправляла она мне ничего, — заставив себя перестать смеяться, я наконец ответил на вопрос. — Нахрена? Как ты себе это вообще представляешь?
Пару секунд она подумала, смотря на меня. Потом кивнула.
— Она ж молодая совсем, — подал голос Гоша. — Лет двадцать пять вроде. Тони постарше нравятся — за полтинник.
Грамотно он диспозицию для своего заявления выбрал — сразу после этой фразы в дом рванул. Откуда немедленно донёсся его хохот. Вот тебе и джентльмен в смокинге. Сейчас это точно была подстава.
— Что? — Орина, на миг обернувшись назад, вопросительно уставилась на меня. — О чём он?
— Это Гоша видел, как я программу для страхования пенсионеров изучал, — улыбнулся я. — И сделал неверные выводы. А теперь будет дежурить на крыше вместо дозорного.
Из дома послышался возмущённый вопль и на террасе появилась фигура ушастика.
— Ну ты чё, Тони? — закричал он. — Я ж пошутил! И ваще, сегодня я никак не могу. Занят! Редакторские дела.
— Так речь не про сегодня, — пожал я плечами, подняв на него взгляд. — Дежурить будешь во время нашей следующей пирушки.
— Ё-ё-ё! — коротышка натурально вцепился в свои длинные уши. — За что? Давай я себе в ногу лучше пальну! Не, в обе ноги. По пуле в каждую! Так сойдёт?
Ты гляди — за револьвером даже полез. Никак и правда в себя стрелять собрался.
— Не сойдёт, — качнул я головой. — Такие проступки ведут к реальной боли. А не простреленной ноге.
Расстроился похоже. Вон с какой грустной мордой внутрь ушёл. Ну вот и правильно — нечего так про меня шутить. С дежурством, это конечно не факт. Тем более я не имею ни малейшего представления, когда и по какому поводу у нас самоорганизуется пиршество. Зато моральное внушение получилось неплохим.