Варнес наблюдал. Поправлял. Пару раз рявкнул: «Криво! Ещё раз!» Однажды даже похвалил. В общем — пытался приободрить, как мог. Лучший мотивационный тренер в моей жизни.
А потом сел обратно на свой валун и сказал то, чего я, если честно, не ожидал.
— Теперь заново, — и спокойствие такое на морде лица, тотальное. — Начинай с первой. Но уже без подсказок.
Я уставился на него. Как же супер-оружие? У меня поединок завтра, если что. Обычно героям всегда вручают убер-хреновину. С которой они выходят и разделывают врага. Раз-два и в мясо. Ну поиздеваются разве что только.
В особо отбитых книгах, поединки вовсе были с женщинами. Обязательно какие-нибудь принцессы. Которых в процессе раздевали догола, срывая одежду и демонстрируя всё публике. Что самое безумное — после такого они потом ещё и вешались на героя, вместо того, чтобы всей душой ненавидеть его со всей семьёй и желать им лютой, чудовищной смерти.
— Соберись, — поморщился мой славный учитель. — Ты знаешь больше, чем используешь. Сколько печатей ты использовал в боях? Вообще, как часто ты их применяешь? Напомни-ка?
Уел. Я всё больше своими гарпунами хреначу. Но этого ведь и хватает, как правило. Грузовик вот под Ярославской Мглой только проблемным оказался. Но там бы оттиски всё равно не помогли. Наверное.
Ладно. Признаю — отчасти он прав. Из полутора сотен вариаций печатей, я пускал в дело всего несколько. Ничтожно мало, если подумать.
Сел. Закрыл глаза. Угу. Валяюсь сейчас в реальности на постели с прикрытым глазами и делаю то же самое здесь. Сейчас бы ещё одно пространство в пространстве, чтобы и там веки опустить. Как в том фильме с Ди Каприо, где спали внутри сна.
Печать за печатью. Базовые защитные. Ударные импульсы. Комбинированные блоки. Поисковые конструкции для обнаружения следа.
Дальше — печати которыми я почти не пользовался. Стабилизация собственного астрального поля. Экранирование от внешнего давления. И те, что помогали быстрее погрузиться на нужную «глубину». Например для того, чтобы в экстренном режиме подтащить сюда кусок Астрального Плана и долбануть всем, что там есть по Баразу.
Я занимался этим час. Может два. Или все десять. Как показывала практика — находясь внутри медальона, я порой глобально ошибался в подсчёте времени.
Перебирал конструкции одну за другой. Проверял скорость формирования. Точность. Вспоминал нюансы, которые давно вылетели из головы.
Варнес сидел рядом. Молча. Иногда вставлял короткие замечания. «Левый край поплыл.» «Быстрее.» «Сойдёт.» Для наставника, который обычно не скупится на оскорбления, «сойдёт» — это практически «великолепно».