Я поднял палец.
— Вот это, уж точно не моя заслуга, — постарался я добавить в голос настоящего возмущения.
— Ну да, — блонда усмехнулась. — Это ж не ты их губера заставил план сегрегации откатить. Чё им ради тебя трусы срывать и прыгать.
Дальше мы ещё какое-то время перекидывались репликами. Вспомнили, как садились в багдадской пустыне. Поржали над тем, как Пикс ткнул револьвером в лоб фанату. Арина пересказала лучшие комментарии из чата — парочка была настолько за гранью, что я чуть пивом не подавился.
Её вторая банка уже подходила к концу. У меня заканчивалась четвёртая. Разговор перешёл в ту стадию, когда уровень внутренней раскованности стремительно растёт. А в какой-то момент ты замечаешь, что собеседница уже давно сидит, подтянув колени к подбородку, её голова чуть наклонена, а глаза блестят.
Думаю мне не надо объяснять, о чём я в тот момент подумал и чего захотел. Будь напротив другая девушка — наверное вовсе бы кинулся вперёд. Но за столом сидела Арина. Со всей её непростой и сложной историей.
А когда мне показалось, что вот-вот и процесс пойдёт, случилось неожиданное.
— Ладно, — Арина резко выпрямилась. Поставила банку на стол. — Мне нужно ещё конфиг проверить перед завтрашней трансляцией. И монтажку с превью разложить. Там на час работы минимум.
Я моргнул. Тряхнул головой.
— Сейчас? — непонимающе посмотрел я на неё.
— А когда? — она уже встала. Одёрнула куртку. Посмотрела на меня сверху вниз, что при нашей разнице в росте было возможно только когда я сидел. — Завтра у тебя файт. Трансляция стартует в девять. Всё должно быть вылизано.
Звучало логично. Профессионально. Безупречно.
И совершенно не совпадало с тем, что было в её глазах.
— Удачи завтра, — сказала она уже от двери. Спокойным и отчасти даже деловым тоном. — Я буду транслировать. Ждать победы. И болеть.
Дверь открылась, показав мне фигуру застывшего в коридоре кобольда. И тут же захлопнулась.
Что это нахрен такое было? Разве так вообще поступать законно?
Я посмотрел на свою опустевшую банку. Бросил взгляд на дверь. Подумал. Хмыкнул. И протянув руку, взял пятую. Пожалуй, перед тем как возвращаться назад, мне требовалось немного остыть.
Похмелья не было.
Вот честно — ни малейшего признака. Ящик пива, выпитый за ночь, не оставил после себя ровным счётом ничего. Ни головной боли, ни тошноты, ни привычного ощущения, что мозги заменили на перезрелый арбуз, который вот-вот треснет по швам.
Даргский организм. Чистый, не тронутый имплантами, построенный по совершенно иным инженерным чертежам. Двести с лишним килограммов мускулов, костей и зубов, способных перемалывать любую пищу. Алкоголь для такого тела — что керосин для промышленного котла. Сгорает подчистую. Даже удовольствие толком не успеваешь получить.