– Она жива, – вздохнув, видно не желая продолжать меня мучить, проговорил князь, все так же следя за реакцией.
– Спасибо, – слово вырвалось до того, как я сама успела понять, что именно говорю.
– И она продолжит служить вам по возвращении. Но, Тинь Ли Шуэ, – взгляд генерала стал таким острым, что по телу прошла холодная волна дрожи, – если подобное повториться, я не стал бы ставить на жизнь вашей наперсницы и медной монеты. Имейте ввиду, за ваши проступки будут отвечать слуги.
– Если наш договор в силе…
– Никаких «если», талантливая моя, – перебил князь и я поняла, что на большие уступки, чем я уже получила, рассчитывать не стоит. – Мы с вами обговорили уже все. Не стоит заставлять меня повторять еще раз.
Я не могла отвести глаза, ежась под хмурым взглядом генерала. Меня предупреждали. Прямо и, кажется, в последний раз.
– Я не доставлю больше вам проблем. Позвольте мне только переговорить с императором.
– Завтра. Мы будем в столице завтра к полудню. И я очень надеюсь, что ваше дело действительно настолько важное, чтобы беспокоить нашего правителя в самом начале его пути.
Я медленно склонила голову. Шпильки в волосах закачались, прикрывая лицо.
Если бы ты знал, насколько это важно, мы были бы в столице еще вчера.
Но произнести вслух я этого не могла.
**
Столица встретила нас гулом сотен голосов и запахами. Все смешалось на широкой улице, стоило въехать через распахнутые ворота: благовония, гниль и нечистоты, свежая выпечка и выделанная кожа. До рабочих кварталов было далеко, в столице следили за чистотой, чтобы не дать шанса болезням, но после стольких дней в пути я словно чувствовала каждый запах отдельно. Хотелось задернуть штору, будто тонкая ткань могла остановить этот поток ароматов, но я только сильнее прильнула к незастекленному окну, прижав к носу платок. Я соскучилась по этому месту. Пусть моя жизнь и проходила во дворце, за высокими и крепкими стенами, в столице был свой шарм, свой темп жизни, который словно заставлял кровь бежать быстрее.
Из-под копыт коней выскакивали, смеясь, мальчишки. Мимо проходили торговцы, громко рекламируя свой товар, развешанный на высоких шестах, чтобы возвышаться над толпой. Люди прямо на прилавках разворачивали великолепные отрезы яркой ткани, рассматривая узоры на свету. Столица шумела и галдела, кипя жизнью.
– Прекрасная госпожа, – заметив меня в окне кареты, крикнула вдруг одна из торговок, поднимая край красного шелка, пользуясь тем, что мы почти остановились, дожидаясь проезда, – смотрите, какая красота! Как раз для ваших великолепных глаз! Попросите вашего мужа, он не откажет в такой нужной покупке. Клянусь, в платье из этой ткани вы затмите самих наложниц императора!