– Такова участь приграничного генерала, – вполне спокойно, занимая свободный стул, ответил на это Чжан Рэн. В шатер, неся несколько больших ламп, от чего внутри стало светло, словно в полдень, вошли несколько солдат.
Поставив фонари там, где указал лекарь, двое из них подошли к генералу, и на мгновение скосив глаза в мою сторону, принялись помогать командиру снимать одежду, пропитанную кровью. Когда на мужчине осталась одна нижняя рубашка, солдаты в нерешительности замерли.
– Она останется, – кинув на меня хмурый взгляд, бросил генерал и распустил завязки на поясе. Мокрый рукав прилип к ране, и не желал так просто сниматься. Сжав зубы, генерал резко дернул ткань, скидывая испорченную одежду на пол и глядя только на меня.
Белые и красные полосы старых шрамов на поджаром теле. Повязка через плечо, от совсем новой раны, уже пропитанная кровью. И несколько порезов, что вновь открылись после резкого рывка ткани.
– Ну и зачем такое? – недовольно покачал головой лекарь, махнув рукой солдатам, выгоняя их. – Можно все было сделать аккуратно, правильно.
– Вот и делай. А я не барышня, чтобы отмачивать одежду в кадках и бояться боли, – буркнул генерал, возвращаясь на стул.
– Посмотрел бы я на того, кто посмел бы вас так назвать.
**
Лекарь, не обращая больше на меня внимания, принялся умело и быстро обрабатывать раны мягкой тканью, зажатой деревянным пинцетом и пропитанной в чем-то едко пахнущем. Генерал ни разу не вздрогнул, только иногда морщил лоб, когда влажная материя касалась раны.
– Можно не зашивать. Все не так плохо. Только давайте попробуем хоть несколько дней прожить без новых порезов. Вам нужно восстановиться, – вернувшись к саквояжу и снимая крышку с одной из своих многочисленных баночек, попросил лекарь.
– Это уж как получится. Сам видишь, дела идут не совсем так, как было запланировано, – хмыкнул генерал, скосив глаза в мою сторону.
– Ну, теперь-то, когда госпожа нашлась, мы можем хоть несколько дней это выдержать? – лекарь достал деревянный шпатель и зачерпнул густую мазь. Мое присутствие его вовсе не волновало.
– С это госпожой? Не уверен. Есть некоторая вероятность, что следующую рану она нанесет мне собственноручно.
Вот тут я вздрогнула. В тоне не было ни обвинения, ни злости, только неприкрытая ирония.
Теперь оба мужчины смотрели на меня, и под этими взглядами я едва не заерзала на стуле. Несколько мгновений в шатре висела тишина, которую первым нарушил лекарь.
– Да, тут вы правы. Только давайте договоримся с вами, Талантливая наложница, что вы не станете бить в печень или по шее. Все остальное я как-то уж зашью.