— Но? Всегда же есть «но»…
— Конечно, есть. Обычно с этого слова все и начинается. Понимаешь, в чем дело — кто-то считает его предлогом, но это в корне неверно. «Но» — это союз. Союз противопоставления одного другому. Жизнь, но не смерть. Свобода, но не рабство. Умереть, но сделать. Можно много привести умных, но не очень уместных примеров. Главное во всем этом что? То, что я предлагаю союз. Ты мне — я тебе.
— И что же такой умный, но всего не знающий ты, хочешь от умирающего, но не сдающегося меня?
— А ты быстро учишься. Молодец. Ты поможешь мне найти одного старикашку, а я помогу тебе выжить. Или ты можешь спокойно уйти на перерождение. И я бы, честно говоря, выбрал второй вариант. Потому как тебе будет больно, если выберешь первый.
— Да мне кажется, что к боли я уже привык.
— О нет, мой юный друг. То, что ты испытывал до этого, было так — плюнуть и растереть. Представь себе, что у тебя сильно болит зуб, и вот тебе его вырывают без наркоза, студент-недоучка, с сильного бодуна. Причем не резко, а тянет так, медленно, трясущими руками. Представил? А теперь умножь эту боль на тысячу и получишь примерное представление того, что тебя ждет.
— Ты меня сейчас ни разу не обрадовал и заставил задуматься.
— Жизнь — боль, — философски заметил белобрысый. — Сам виноват, что по сторонам не смотрел. Нет, так-то ты был занят важным и несомненно достойным делом, но мозги-то не надо полностью отключать. С твоей жизнью вообще надо отрастить глаза на затылке и держать их все время открытыми. Тогда шанс прожить счастливо, но не долго возрастет.
— И как ты мне поможешь?
— Это элементарно, Ватсон. Расклад такой — я вселяюсь в тебя и начинаю восстанавливать органы, взяв под контроль смертное тело, которое сразу примется разваливаться. Силу бога ему не выдержать. По времени — ну фиг его знает. Надеюсь управиться быстро. Ты при этом простой наблюдатель, но мы помним про «но», верно? Всю боль я, конечно же, направлю на тебя, потому как мне нельзя будет отвлекаться. И сознание потерять не получится, ты должен все прочувствовать, осознать и принять. А еще понять, что изменилось в тебе.
— В смысле изменилось? Три руки, две головы и пять членов вырастут?
— А ты затейник, — усмехнулся он. — Нафига тебе три руки и пять членов? Нет, увы, ничего такого. Это будут внутренние изменения. Я все же бог, хоть и довольно молодой. И мое нахождение в твоем теле не может не сказаться на твоем развитии. Скорей всего, станешь сильней, если, конечно, выдержишь и не сойдешь с ума. Шанс на это, — мой собеседник картинно задумался, — писят на писят. Кстати, об этом, — он схватил бутылку и еще плеснул в чашки алкоголь.