— Пасую перед твоей логикой. Согласен быть непорядочным.
— Тогда бери меня, я вся твоя! –потянулась она ко мне губами.
— Фигушки, мне такого счастья не нать!
Ущипнул ее за сосок, ухмыльнулся ожидаемому визгу, отвесил шлепок по заду — и вот я уже выскользнул из кровати.
Ну что поделать — не стоит у меня на нее, хоть убейте! И красивая, и умная, а не могу. Сестра — и точка, пусть и сводная.
Оставив пышущую злостью даму в постели, я потопал в ванну, потому как надо было успеть занять ее первым. Ведь эта, если опередит, так час точно там просидит. Хотя, она же вроде только оттуда вышла? Но рисковать нельзя — может заскочить из чистой вредности.
А пока тугие струи воды бьют меня по голове и спине, можно и представиться. А то вам же, наверное, непонятно, к чему вообще все вот это, да?
Зовут меня Владимир Савин, двадцати лет от роду, для друзей Вовчик, на районе Вован, для недругов Владимир Сергеевич, на «вы» и шепотом, потому как могу и в бубен дать. Легко и непринужденно. Потому что имею три черных пояса по всяким рукопашным боям, муай- таям и самбо — ну ладно, два, но сегодня по-любому возьму на аттестации третий. Два выигранных чемпионата мира, три по России — это вам не чупа-чупс пососать.
Чего? Не верите? Да сам бы не поверил, скажи мне кто, что такое бывает. Однако факт. Мне вообще всякие приемы даются гораздо лучше всякой математики и, не к ночи будь помянута, физики. Но об этом после.
Откуда у меня сводная сестра? Все сложно. Много лет назад мой, тогда еще живой, отец трудился коммерческим директором на крупной фирме, занимавшейся программным обеспечением. Чего конкретно, уже и не помню. И вот полетел он на крупную выставку в Сингапур. А вместе с ним — девушка-юрист из этой же фирмы. Вышло так, что не долетели. Самолет рухнул в океан, выживших не осталось.
Так и получилось, что мама осталась с двухгодовалым мной на руках, а муж юриста — по совместительству мой будущий отчим — с годовалой малявкой. На похоронах они и встретились — нет, так-то они были знакомы и раньше, встречались на корпоративах, но тут повод был иной. Ему стало жалко одинокую женщину, а ей… Ей было плохо, страшно и тоскливо.
В общем, сошлись они через год. Отчим меня усыновил — все честь по чести, и отцом оказался хорошим, абсолютно не делавшим различия между мной и своей родной дочкой. Да и сложно было бы найти это самое различие — мы с ней оказались похожи, как двойняшки! Вот реально. Не знал бы точно, что она мне не родная, ни в жизнь бы не поверил в такое! Да и узнал я о том, что отец мне не родной, только когда шестнадцать лет стукнуло, и пришло время паспорт получать. Но мне, честно говоря, было пофиг — иного отца я не знал.