«Когда-нибудь обязательно отдам…»
«Давай я позвоню? Хочу тебя увидеть».
Вот это поворот. Рейвен растерялась. Девушка была заплаканная, с размазанным макияжем, но что хуже — охранниками за дверью. Они непременно доложили бы отцу, что она общалась по комму. А тогда — прощай связь и хоть какая-то отдушина.
«Прости, я уже в постели, в неприемлемом для видео виде».
Пауза чуть дольше обычного, потом:
«Совсем нагая?»
Рейвен аж подавилась от такого… хамства? Или… прямоты? Или от осознания, что с ней заигрывают?
«Нет, в пижаме и растрепанная».
«Думаю, такой ты мне понравишься даже больше!»
«Больше, чем нафуфуренная в шикарном бирюзовом платье, или больше, чем голая?»
Сообщение опять было отправлено быстрее, чем мозг Рейвен ее тормознул. О боже, что она делает⁈ Она же поощряет Ника в его поползновениях!
«На данном этапе — больше, чем оба варианта. Ну что, позвоню?»
Рейвен панически искала способ для отказа. Звонок может напрочь все испортить…
«У меня не работает звук. Я тут что-то сбила в настройках. Мы не сможем разговаривать».
Ужас, какая нелепая отмазка. Сейчас Ник поймет, что она врет, и потеряет желание с ней общаться…
«Бумага с ручкой у тебя есть? Тащи, позвоню через пять минут».
Рейвен стрелой метнулась в ванную, отмыла разводы с лица, потом обратно в спальню к столу, вытащила листы и ручку и, выключив звук на комме, села ждать.
Изображение на экране было вполне четким. Ник, одетый в футболку с надписью «Богатый. Щедрый. Холостой», сидел на небольшом диванчике, видимо, перед журнальным столиком, и что-то писал на листе. Потом повернул его к камере:
«Рад тебя видеть!» — потом дописал и еще раз показал:
«Буквально».
«Я тоже», — это уже «плакат» Рейвен. И новый лист: «Реклама?» — и она указала пальцем на Ника. Он не сразу понял, огляделся, потом опустил голову и засмеялся.
«Пожалуй, да, — появилось на листе. — Хотя твердо я уверен только насчет третьего пункта».
«Почему?» — искренне поразилась Рейвен. Представить Ника жадиной у нее не получалось. Скорее, наоборот, такие как он, — душа нараспашку, последнюю рубашку с себя снимут.
«Ты чувствуешь себя богатой?»
Рейвен задумалась. Вопрос оказался на удивление сложным. Она жила в шикарном доме, одевалась в драгоценности и брендовые вещи, ела деликатесы, но была ли она богата? Ответ напрашивался сам собой — деньги есть у ее отца. Но любой шаг против его воли — и у нее не будет ничего. Какое же это богатство!
«Нет», — коротко написала она. Но потом разъяснила: «Все деньги не мои, а отца».
Ник засмеялся. Когда его не совсем правильные черты лица озаряла улыбка, парень был чудо как хорош! И Рейвен показалось, что он знает это и пользуется. Во всяком, случае при разговоре с ней Ник улыбался почти не переставая.