Короче, осенний бал всегда был такой сильно бюджетной студенческой пьянкой, которую надо было превратить в образцово-показательное мероприятие.
Бухгалтерия располагалась двумя этажами ниже ректората. Ближе к земле и людям, как любили шутить сами бухгалтера – три разновозрастные женщины, похожие и не похожие друг на друга одновременно.
Старшая была седовласая властная дама, перманентно курившая сигарету в длинном мундштуке. Ее боялись все – от студентов до ректора. Средняя – удачно вышедшая замуж молодая брюнетка, уверенная, что все самое важное в жизни она уже сделали, а оставшееся время можно подпиливать ноготочки. Младшая же сама недавно выпустилась из академии казначейства и теперь отрабатывала повинность по распределению. Как раз с ней, рыжей Людовикой, у меня были весьма теплые отношения, и я надеялась, что девушка поможет мне в поисках того, что я даже не теряла.
– За что ректор с тобой так? – с искренним сочувствием произнесла Людовика, выслушав мою просьбу.
– За примерное поведение, – мрачно отозвалась я.
Мы шли куда-то в подвал, где располагался бухгалтерский архив. Я ожидала увидеть какие-нибудь сырые катакомбы, но все было очень даже прилично. Пока Людовика большим ключом отпирала скрипучий замок, которым явно редко пользовались, я стояла и рассматривала коридор.
По правде сказать, он ничем не отличался от остальных коридоров административного корпуса, разве что людей здесь не было. Ну то есть почти не было – кто-то шуршал в одной из технических комнат, и шуршанье это доносилось сквозь неплотно закрытую дверь.
Как и Людовика, я сделала вид, что шуршание меня не касается, и зашла в архив вслед за рыжей бухгалтершей.
Внутри архива тоже все было сносно. Пара барахлящий артефактов температуры и влажности надсадно хрипели и щелкали. Магические светильники горели через раз, а один, прямо посередине зала, нервно моргал.
– Надо бы написать заявку на новые артефакты, – задумчиво проговорила Людовика.
– И светильники, – заметила я.
– Светильники бумаге не мешают, – возразила девушка, проявляя истинную бухгалтерскую сущность – бережливость. – А артефакты – важная часть экосистемы.
Спорить с Людовикой я не стала из банальных соображений – я искренне надеялась, что мне сюда больше одного раза приходить не придется. А один раз нервно мигающую лампочку и зверски кряхтящие артефакты можно и потерпеть.
– В общем, твои стеллажи вот по этой линии, – заявила девушка, махнув на один из плотных рядов открытых шкафов. – Закончишь – занеси ключ в кабинет.
– А ты? – опешила я.
– А я – пошла. У меня работы много, – пожала плечами Людовика.