Щенки так не смотрят.
Щенки вертятся, нюхают, кусают, падают. Этот — пристально смотрел, будто загипнотизированный чем-то, что видел только он.
Красавчик дёрнулся всем телом и метнулся ко мне. Забрался за пазуху и вжался в рёбра. Маленькое сердце часто колотилось сквозь ткань куртки.
— Эй, ты чего? Он же маленький, — я улыбнулся. — Как и ты.
Горностай не ответил, только забился глубже, скребя коготками по рубахе.
Волчонок проводил его взглядом, потом медленно подошёл и почему-то начал обнюхивать мою правую ногу. Мокрый нос ткнулся в ткань штанины. Нюхал долго, сосредоточенно, возвращаясь к одному и тому же месту снова и снова.
Я нахмурился, наблюдая за ним. Щенки точно так себя не ведут. Обычный молодняк суетится, падает на пузо, изучает мир рывками. Этот же сканировал меня. «Чувство скрытого», значит. Он вынюхивал не мой пот. Скорее въевшуюся в мои кости Тьму или остаточную вонь дракона.
Я мягко, но непреклонно отодвинул его морду ладонью.
— Хватит, приятель. Там ничего хорошего нет.
Щенок послушно сел и уставился на меня своими чёрными бусинками. Странный зверь. Нужно будет присмотреться к нему внимательнее.
Я перевёл взгляд на корму.
Там, в тени от натянутого брезента, Стёпа точил копьё. Нога была в порядке. Он перебрасывался шутками с матросами — что-то про солёную рыбу и чью-то жену — и те ржали, хлопая себя по коленям. Мой друг смеялся вместе с ними, но большой палец правой руки мерно поглаживал навершие, не останавливаясь ни на секунду.
Из всех людей рядом Стёпа единственный, кто ни разу не задал вопрос «зачем мы это делаем». Просто потому что для него ответ очевиден. Вожак идёт, стая идёт. Простой парень с простым копьём, которому можно доверить спину без колебаний.
Палуба в очередной раз ухнула вниз, и меня чуть не опрокинуло на спину.
Сидеть с питомцами хорошо, но нужно было проверить, как там остальные. Оставлять людей наедине со своими мыслями после такой мясорубки — плохая идея.
Я направился к кормовой надстройке, где располагались узкие пассажирские каюты. Внутри царил полумрак, натужно скрипели деревянные переборки, а воздух казался спертым.
Проходя по тесному коридору, заметил приоткрытую дверь в каюту Ланы.
Девушка спала, свернувшись калачиком на узкой койке, и прижимала к себе ножны отцовского меча, обхватив обеими руками. Тяжёлый клинок Вальнора был рассчитан для его размеров, но она вцепилась в сталь. И лицо во сне было спокойным.
Рука потянулась поправить сползший плащ, но вместо этого пальцы сжались в кулак, и я вышел, закрыв дверь с тихим щелчком. Не время.