Вот и мина дождалась своего часа. Кто и зачем ее сюда притащил — неясно. Видимо от великого ума. Само собой, партизаны применения ей так и не нашли, потому что минометов в наличии не оказалось. Да и тяжело их таскать по горам. В итоге про нее благополучно забыли. Но в нашем случае, забыли весьма удачно.
Получалось что, пластит мне больше не нужен.
Осмотревшись, я сразу же обратил внимание на большой дом с краю кишлака. Расстояние до него метров двадцать. А на находился он как раз под большим скальным выступом. Если эту мину перетащить и приспособить как надо, а затем подорвать, то выступ точно рухнет, похоронив под собой и несколько домов ниже по уровню. Шума будет, будь здоров — прекрасный отвлекающий фактор.
— Отлично, подойдет!
— Ну… Может, уже посвятишь нас в свой план «Барбаросса»?
— Обязательно, но позже. Вон, Саид уже в нашу сторону смотрит. А мину нужно припрятать.
К счастью, мест здесь было полно. Сунуть в широкую щель и накрыть ее пластушкой не составило труда. Просто и эффективно.
Сейчас нам предстояло много работы по расчистке территории. Мы втроем разбирали старые сараи, которые никак не использовались. Часть из них развалилась, часть представляла собой бесполезные руины. В пятидесяти метрах левее, работали еще двое пленных — судя по военной форме, такие же советские солдаты, как и мы.
Нам не разрешали подходить друг к другу — тут и там стояли вооруженные душманы и тщательно наблюдали за тем, как шли работы. Я сразу узнал Женьку Смирнова, рядом с ним был один, довольно худенький паренек. На обоих были такие же грубые жилетки, как и у меня. Только кто-то из нас прекращал работу, чтоб отдохнуть и заговаривал с товарищами, почти сразу же возникала реакция. Ну, прямо как фашисты в концлагере.
Обеда не было. Нас просто временно вернули в зиндан и дали воды.
Казалось, что после того, как я помог сыну Иззатуллы, что-то изменилось. Старик стал относиться холоднее, нас буквально завалили тяжелой работой. По его словам, утром и вечером нужно было приходить и проверять пострадавшего. Наверное, у старика появились на меня какие-то планы и меня это совершенно не радовало.
Во второй день нам пришлось добывать камни. С севера поднялся пронизывающий ветер, было холодно, поэтому неподалеку разожгли костер, который топили тем самым хламом, что доставали из разбитых строений. Душманы грелись сами и иногда давали погреться нам. Попадались деревянные старые балки, тонкие, полусгнившие бревна. Все, что могло пригодиться, стаскивалось в отдельную кучу, а мусор просто жгли.
Мы работали с утра до ночи, заканчивая примерно в восемь вечера. Тогда же у душманов был вечерний намаз, а после ужин. Потом сон, а в шесть утра все начиналось сначала. Во время разбора очередного сарая, я нашел лезвие сломанного ножа. Оно было тупое, но если попытаться его заточить, то в дальнейшем им можно воспользоваться.