А оно потихоньку шло. Увиденные впереди фонари куда-то пропали и больше не появлялись. Выждав примерно минут десять, мы уже начали подумывать сниматься и уходить, но вовремя заметили, что по тропе спускаются несколько душманов. Кажется, их было трое. Расстояние, метров шестьдесят.
Скорее всего, бегут за помощью в соседний кишлак. И, черт возьми, раз наши пути совпадают, то нужно сделать так, чтобы соседи ничего не узнали как можно дольше. Этих нужно остановить и обезвредить.
Рядом со мной лежал Корнеев. Скорее всего, думал о том же самом.
— Они направляются в соседний кишлак, — тихо произнес я. — Понимаешь, зачем?
— За помощью бегут, твари⁈ Их нужно уничтожить.
— Но как это сделать без стрельбы? Кто-то все равно услышит, мы ведь в горах.
— А давайте их камнями закидаем⁈ — предложил Смирнов. — А что?
И верно — просто, грубо, но при этом практично. Хотя и не было никакой гарантии, что все получится. Можно промахнуться, удар может быть слишком слабым. Да мало ли что еще⁈
— Нужно подманить их.
— Как?
— Знаешь, что-нибудь по-афгански?
— Да ни черта я не знаю, сдался мне их язык! Плохая идея!
Никто из нас не знал.
А время поджимало… Они приближались. Я быстро предупредил всех, чтобы брали камни и швыряли их точно по моей команде. Когда же троица подошла совсем близко, мы отработали как в тире. Двое упали сразу, а третий, споткнулся, замешкался. При этом всё-таки растерянно схватился за винтовку.
— Стоять! Руки! Хенде хох! — заревел Корнеев, выскакивая из укрытия и беря на прицел противника. Тот факт, что перед ним совсем не немцы, его никак не расстроил. Прапорщика даже не поняли.
Один из тех, кто получил камнем по голове, был уже знакомый мне Самандар. Тот самый моджахед, что водил меня к аптекарю. Его Калашников без крышки служил чем-то вроде визитной карточки. Двое других были мне незнакомы, зато их узнал немой Серега. Он вдруг замычал, пальцем начал указывать на того, что был пониже — рожа его мне очень не понравилась. Затем связись вдруг выхватил нож из ножен и трижды ударил им душмана в грудь. Его даже останавливать никто не стал — было очевидно, что у парня за время рабства «накопилось» и он по праву отдал врагу то, что хотел. Возможно, даже, это именно он и лишил его языка…
Все понимали, что в живых никого оставлять нельзя. Они очень быстро найдут, кому слить эту информацию и тогда нас по этим горам будут ловить все, кому не лень поохотиться на беглого советского солдата.
Само собой выяснить причину, по которой эта троица шла на юг, было нельзя — языка никто не понимал. Обоих оставшихся ликвидировали, столкнув вниз на камни. Судьба этих душманов никого не волновала — это враг, причем враг не благородный. Это я что-то размяк в последнее время… Запамятовал, против кого воюю. Мы были на войне, а тут свои законы, свои правила. Если не ты, то тебя. Все просто. Если эту же ситуацию развернуть и поменять местами, то нас бы расстреляли без всяких раздумий. Как неверных.