— Мне задачки нужно по математике решить! — Забежала на кухню мелкая и вредная «егоза». — Опять ответы не сходятся.
— Уроки делать в субботу плохая примета, пятёрок не будет, — буркунул я, наливая себе чай. — В журнале «Техника молодёжи» профессор Арбузинский по этому поводу сделал большую статью. С графиками, со статистическими выкладками. Если испытуемые в субботу не разгружали мозг, то падение успеваемости в течение следующей недели у некоторых доходило до пятидесяти процентов. Происходил так называемый эффект профессионального выгорания.
Всё это я выпалил, сочинив на ходу, при этом успевая слопать одну шаньгу. Мама же с сестрой присели напротив и от услышанного приоткрыли роты.
— Во сколько будешь дома? — Недоверчиво спросила мама.
— Буду в девять часов. — Опять соврал я. — Но если к одиннадцати не вернусь, то волноваться не стоит.
— Какие одиннадцать! — Хором выпалили сестра и мать.
— Всё папке скажу, — добавила сеструха.
— Как вам не стыдно? — От показушного картинного удивления я даже перестал жевать. — А кто девчонок из нашего класса проводит до дома? Рысцов что ли? Да на него где сядешь, там и грохнешься. Между прочим, девочек нужно защищать, об этом вопиёт вся русская классическая литература.
— Если в одиннадцать не придёшь, то пожалуюсь отцу, — сдалась мама.
— Разумно, — пробурчал я, выскакивая из-за стола. — Но в одиннадцать меня тоже не будет. Потому что сначала девчонок нужно проводить, затем с ними пообщаться, выслушать, понять их проблемы и поддержать. А как вы хотели? Кто за меня замуж пойдёт через десять лет, когда я стану взрослым, если с противоположным полом не буду полноценно коммуницировать? Кикимору в родственники захотели?
Мать с сестрой снова переглянулись и очень странно посмотрели на меня, как будто видят впервые в жизни, но возражать не стали. Только мама, закрывая дверь, добавила, чтобы в двенадцать я всё же был дома, иначе отец мне такую коммуникацию устроит, что надолго запомню. Кстати, папа сегодня работал в третью ночную смену. Ведь в Шахтёрске большинство мужчин трудилось именно на шахтах, которых в округе было больше десятка. А шахта — это такой промышленный организм, который никогда не спит и, отдавая людям свои недра, он словно чёрный шаман забирает плату в виде здоровья и жизни простых рядовых работяг.
«Дискотека в школьной столовой — это лучшая дискотека на свете!» — подумал я, щурясь в полутьме в поисках знакомых парней из своего 8 «А» или из других параллельных восьмых классов. Перед сценой в мерцающих лучах светомузыки поближе к ди-джею кучковались десятиклассники, чтобы руководить очередностью проигрываемых на двух бобинных магнитофонах композиций. Пока на одном бобиннике гремела C. C. Catch на другом уже проматывали на Сандру, чтобы потом, пока немецкая поп-певица затянет про Марию Магдалину, найти какой-нибудь «Blue System» или «Pet Shop Boys». Девятиклассники же тусуовались на середине танцпола. А наши вот они красавцы, подальше от колонок поближе к выходу в коридор. Хотя не всё в школьной иерархии так однозначно. Двое парней из 9-го «Б», например, вполне в авторитете, могут тусить, где захотят, боксёры разрядники, входят в одну местную группировку любителей скататься в другой район, чтобы помахаться там с местными бойцами. Хотя надо признать, такой жести как в Казани у нас нет, город-то маленький, хоть и по площади сильно раскиданный из-за шахт.