— Ты чё головой стукнулся? Чё тормозишь? — Опять толкнул меня в грудь Андрюха Рысцов.
— Подожди Рысец, дай юностью насладиться. — Улыбнулся я, хлопнув друга по плечу. — Во дела! Сейчас ещё маму молодую увижу и сеструху «балалайку» десятилетнюю. Сума сойти.
— Да они вроде у тебя никуда не уезжали! — Хохотнул друг моего беззаботного детства.
Дома же всё было по-старому. В одной комнате, где спали мы с сестрой, посередине стоял шкаф, отделявший мою кровать от кровати Юльки. Вторая комната принадлежала родителям, и она же служила гостиной, ведь трёхкомнатную квартиру нам так и не дали. Просто не успевали власти СССР обеспечивать все нужды трудящихся. Тем более про право на отдельную жилую комнату в конституции ничего не говорилось.
Я открыл одёжный шкаф, что разделял комнату, и порылся в своих повседневных вещах. Для похода на дискотеку мне достались от меня подростка странные штаны, которые вроде бы сейчас называли «бананами», за характерную форму, сверху — расширенные, снизу — суженные. Спасибо хоть они были не кричащей пёстрой расцветки. И ещё в моём ящике лежало, кроме всевозможных футболок, целых три свитера. Один купленный на вьетнамском рынке, с множеством чёрно-белых мелких узоров, а другой старый отцовский свитерок с оленями. Но надевать это я категорически не хотел. Лишь последний джемпер, который кажется, купили на рынке-барахолке в Перми, с широкой вэ-образной горловиной и не с таким кричащим орнаментом выглядел вполне прилично. «Хоть что-то в моём гардеробе более-менее», — подумал я, после чего из моего живота послышался высокохудожественный урчащий звук.
Поэтому с идеей, что-нибудь перекусить я проследовал на кухню. Тут у нас стоял холодильник «Бирюза», который шумел по ночам как комбайн во время полевых робот в страду. К стене была прикручена газовая колонка, чтобы в кране иногда журчала горячая вода. На столе в вазочке, прикрытые полотенцем, лежали ещё тёплые шаньги с картошкой.
— Есть будешь? — Спросила мама, заглянув на кухню, но увидев мою грязную футбольную форму, брошенную в прихожей у порога, всплеснула руками. — Это что? Ты где валялся, сам стирать будешь, охламон!
«Как здорово оказаться дома в прошлом», — подумал я и на угрозу мамы, которая всегда заканчивалась тем, что моя форма стиралась машиной «Малютка», был такой пластиковый жбан с моторчиком, улыбнулся и ответил:
— Есть буду и форму постираю, но завтра. Мы с Рысцовым на дискотеку договорились сходить. У меня на сборы пятнадцать минут и время уже пошло.
— Какая тебе дискотека? — Мама сделал большие глаза. — Сначала помоги сестре уроки сделать.