Но все-таки парень понимал, что демоническая магия опасна. И пользоваться ею нельзя. Но и амулет не бросал. Предчувствуя, что наступит день и эта безделушка ему может пригодиться.
Иногда амулет пытался с ним поговорить, звал его, но Терин лишь молча слушал, не отвечая.
И вот сегодня он понял, что настало время использовать это опаснейшее оружие.
Он прекрасно расслышал, что сказал этот мальчишка своему старшине, и понимал, что у господина Тарлина нет шансов выжить. Слишком много здесь войск. И все, что мог сделать Тарлин, — это пожертвовать собой, как когда-то сделал это его дед.
Как я и приказывал, войска выстроились на границе леса. Северяне, видимо, совсем вымотанные тяжелым днем и стрессом, попросту забыли выставить часовых. По крайней мере, Штоллен, как ни осторожничал, никого обнаружить не смог.
А учитывая, что в деревне была тишина, пришел к выводу, что нас даже не заметили.
— Ну что, господин Трувор, когда нападать-то будем? — нетерпеливо спросил он, подобравшись ко мне. Он уже по третьему разу проверил вооружение каждого гвардейца, подпрыгивая на месте от нетерпения.
— Я постараюсь устроить у них пожар, — произнес я. — Когда все бросятся его тушить, никто и смотреть не будет за стены. Думаю, вы и сами поймёте когда выступать. Но есть один момент. Я могу потерять сознание от потери сил. В этом случае просто оставьте меня в телеге. Я приду в себя в лучшем случае через час. Совершенно обо мне не беспокойтесь.
— Но как можно, господин Трувер? — удивился он.
— Оставьте пару гвардейцев охранять мой сон, если вам будет неспокойно, — улыбнулся я. — Этого будет вполне достаточно.
Штоллен хмуро покивал, а я принялся за работу.
Мое сознание привычно перенеслось в тело маленького жучка, который сейчас притаился под притолокой дома барона Тарлина. Барон спал, громко похрапывая.
В соседнем помещении на устеленном шкурами полу лежали в обнимку его жена и дочь. Мать обнимала свою дочурку и крепко прижимала к себе, будто боялась, что больше никогда ее не увидит. Ведь Тарлин подготовил дочери незавидную судьбу. Он хотел отдать дочь страшному проклятью, от которого должны умереть все. Ничего у этого Тарлина святого нет. Все-таки эти северяне абсолютно лишены морали. Я даже усмехнулся от этих мыслей. Видимо, Дерек Трувер во мне заговорил.
Я сместился в соседний дом. Там уже присмотрел удачное место, где в стыке между досками на крыше и бревнами, жители напихали травы для утепления. Трава успела засохнуть и вполне быстро должна была загореться.
— Ну что, поехали, — выдохнул я.