А вот это…
— Я принимаю твою клятву, — поспешно произнес я.
Тристан лишь кивнул тремя головами. А эльфийка, стоявшая рядом, никак не прокомментировав это, лишь отвернулась. Мне показалось, что она ехидно улыбалась. Кажется, нашла, как мне досадить. Но да ладно, время покажет.
Но в целом я доволен. Я убедил эльфов сотрудничать с собой, апеллируя потенциальной угрозой от нежити, что живет на этих землях. А нежить убедил служить мне, грозя им, этими самыми эльфами. Вот такая дипломатия.
Теперь я смогу без труда поставить себя на службу глоуров, эрленов, да и вообще всех в округе. Опираясь на объединенные силы армии мертвых и армии эльфов. Кто бы подумать, что две такие непримиримые силы будут служить одному господину — мне. А всего лишь надо было применить смекалку.
— Благодарю, господин, за возможность служить вам вне этих подземелий, — произнес Тристан, ещё ниже склонившись. К слову, моё могущество позволяет мне и днем находиться вне этих подземелий, правда, если погода будет пасмурная. Поэтому очень скоро я смогу помогать вам и днём, потому как близится осень, а за ней и зима. А это благоприятное для нас время.
Этими словами Тристан заставил меня задуматься. Все-таки следует произвести много приготовлений к суровому периоду. Если в этих землях лето такое, а я вспомнил, как мы пробирались к этой долине через мерзлоту и холод, то что же будет зимой?
— И ещё, кроме всего прочего, — продолжил Тристан, — архимаг Сай в свободное от работы время занимался ремесленничеством. И он приготовил для вас трон. Если вы пожелаете, я готов вас проводить и продемонстрировать работу архимага Сая. Поверьте, он не менее чудесен, чем тело, которое он создал для вас. И достоин вашего могущества.
Это меня очень заинтересовало.
— Что ж, веди, — приказал я, улыбаясь во все тридцать два зуба.
В первый день своего пребывания в поселение северян барон Кроули старательно изображал измученного тяготами жизни героя, который нуждается лишь в отдыхе и в скромной еде, и в принципе очень скромен. Притворялся что не нужна ему больше никакая власть, а только людское добро, по которому он так истосковался. Ну, это было внешнее проявление.
Одновременно с этим, Кроули оценивал обстановку: насколько боеспособны люди подчиняющиеся госпоже Сивое, какая обстановка царит вокруг, слушают ли госпожу Сивою или откровенно саботирует её. Он следил за госпожой Тарлин, пытался понять, насколько она милосердна и насколько сложно будет ею манипулировать и подчинить своей воле.
Изучал обстановку и так, и этак, пытаясь выстроить дальнейшее поведение, чтобы получить максимум выгоды из сложившейся ситуации.