– Детей нельзя убивать! Это грех! – неожиданно вспылила Лола. – И я не позволю тебе и впредь обижать эту несчастную девочку, которую тебе, жестокому подлецу удалось схватить своими когтищами! За дело ты был ранен!
– Ты можешь идти, – проговорил он сквозь зубы, острым взглядом пронзая Лолу. Но она не испугалась. Лишь иронично улыбнулась и встала с кресла. Подошла к Джамалу, бесстрашно взяла его за руку, отчего я застыла в тревоге.
– Вижу, что дорога твоей жизни извилиста и непроста. Но долгая. Не обижай эту бедную девушку. Ей с тобой придётся всю жизнь прожить.
Джамал вырвал свою руку из её.
– Я не верю в эти бредни.
– Что ж, как хочешь. Я уйду. Но если будешь обижать свою жену – прокляну, понял? А ты милая приходи ко мне, если он ещё раз обидит. Да и просто так приходи. Я всегда тебе рада.
Я проводила Лолу до ворот, крепко обняла. Даже глаза налились слезами. Не хотелось её отпускать. И я бы ушла из дома Мусаева… Если бы не Амир. Его я бросить не могла. Я его мама.
Вернувшись в дом, поднялась в свою комнату, включила телевизор. Живот заурчал, напоминая мне о том, что я давно ничего не ела.
Боялась встретиться с Джамалом, поэтому почти не выходила из своей комнаты. Сейчас ребёнок требовал еды. По телевизору как раз шла кулинарная программа.
И я, тихонько выйдя в коридор, направилась на кухню, аккуратно ступая по гладким ступенькам. В столовой уже сидел Амир. Стол был накрыт на троих и я застыла, не смея войти.
– Проходи, мам. Я сказал, чтобы накрыли на тебя и на папу. Он сказал, что спустится к ужину.
Вот тебе и схомячила тайком сэндвич.
– Что ж, спасибо, дорогой мой, – улыбнулась пасынку, присела на краешек стула. Желудок заурчал громче, отчего мне стало неудобно. И в эту же секунду в столовую вошёл Джамал. Я сжалась на стуле, устремила взгляд в свою пустую тарелку. Рядом стояло блюдо с бутербродами из черной икры и мой бессовестный желудок заурчал уже на всю столовую.
Переборов свой стыд и страх, я взяла бутерброд и откусила добрую половину. Джамал с тихим выдохом медленно опустился на стул. Мне вдруг стало жаль мужа. Он был ранен, когда они с Анваром пытались спасти меня. Вернее, думали, что спасают.
Ели в тишине. Я изредка поглядывала на Джамала, но он на меня не смотрел. Делал вид, что меня не существует.
– Мам, а я на олимпиаду еду. Я один из нашей школы, – заговорил Амир.
Я мягко ему улыбнулась.
– Я обязательно поеду с тобой. Поболею за тебя. Так же можно?
– Даже нужно. А ты, пап? Сможешь поехать с нами?
Мусаев впервые за вечер поднял взгляд и зыркнул на меня.
– Нет. Я не поеду. У меня полно дел, которые не требуют отлагательств.