Он схватил меня за предплечье, разрезал путы, сковывающие мои руки. А потом уставился на расстегнутые джинсы.
– Кто? – спросил коротко и я его поняла.
– Рыжий… Я все расскажу мужу, слышите? – слезы бежали по щекам.
– Не сомневаюсь. Но я тебя похитил не за этим.
Он легко застегнул на мне джинсы и пошёл наверх. А через несколько секунд я услышала выстрелы. Застыла, прислушалась. Какой-то топот и ещё выстрелы.
– На колени! Руки за голову! – послышалось мне, и я заплакала.
– Джамаааал! – заорала, что было сил и вскоре дверь в подвал открылась. Это был он. Быстро сбежал вниз, бросился ко мне.
– Маленькая, – выдохнул он и поднял меня на ноги. Но колени подгибались, а я едва ли не падала. Не давали упасть его сильные руки. А ещё, я плакала, не в силах посмотреть ему в глаза. – Всё хорошо, стрекоза. Я рядом.
Он подхватил меня на руки, обеспокоенно поглядывая в лицо и понёс наверх. Рыжий подонок лежал с руками, сцепленными в замок над головой. Желтозубый был приземлён рядом и, судя по всему, был ранен. А того, в балаклаве я не видела.
Джамал опустил меня на пол, а я схватилась за него, как за спасательный круг.
– Давай, стрекоза. Расскажи мне. Это все?
– Нет, не все. Еще один в маске был.
Джамал выругался, рявкнул на своих людей.
– Найти! Быстро! Он не мог далеко сбежать!
– Есть ещё что-то, что я должен знать? – Джамал взял меня за лицо, приподнял вверх. Снял свою куртку, накинул на меня.
– Джамал, я… – слова в горле встали комом. Я не могла этого произнести. – Меня… – снова выдох и глубокий вдох. Я хватаю ртом воздух, как выкинутая на берег рыба.
– Что? – спрашивает он, а глаза чернеют. Он, кажется, уже понял всё, только отказывается верить.
– Я… – задыхаюсь. – Я не могу этого произнести…
– Все разошлись! Ублюдков по багажникам, остальные на поиски Барса!
– Ты его знаешь? – я подняла взгляд на Джамала, а тот выдохнул.
– Догадываюсь, что это он. Его почерк.
– Его действительно так называли. А как… Как ты меня нашел?
– Я всегда тебя найду. Чего бы мне это не стоило. А теперь скажи, что они с тобой сделали? – голос стальной, твёрдый.
А я не могу в глаза ему посмотреть. Умом соображаю, что должна признаться, должна всё рассказать, но не могу. Опускаю лицо, чтобы он не увидел моих стыда и боли, разрывающих душу.
– Арина? Я жду, – мне кажется, что он уже всё понял. Поэтому продолжаю молчать и смотреть вниз. – Идти сможешь? – спрашивает в итоге, видимо, поняв, что я не скажу. Не смогу.
Киваю, хотя идти больно. Каждый шаг отдаётся в промежности, там больно и влажно. И мне гадко от самой себя. Я будто грязью себя испачкала. Хотя это было бы лучше.