– Куда мы?!
– Как куда… За купальником тебе… И очками, кстати…
Я смеюсь, а он целенаправленно тащит меня в сторону другого бутика… Словно сумасшедший
вихрь, закручивающий меня в свою воронку…
Даниил Яровой
Всем затарились и теперь едем ко мне домой. Хорошо, что она больше не начинает эти
разговоры о том, сколько я на неё потратил и прочее… Как и не говорит о своём возвращении в
универ…
Родители уже ждут нас, и я несказанно рад, что она согласилась.
– Знаешь, ты реально будешь в восторге от ужина… Если батя взялся, то… Без шансов на
равнодушие…
– Он так хорошо готовит, да?
– Именно мясо… Короночка. Он специально учился у деда для мамы готовить ещё лет в
пятнадцать…
– Ого… В пятнадцать? Ничего себе, как рано он созрел… В том смысле, что это же шаг…
Научиться готовить только ради женщины…
– Ну да типа… – ржу я. – Нас тоже учили, но мы с Егорычем в этом плане рукожопые…
– Да я не верю, – смеётся она заливисто.
– Правда… Васька ещё как-то старается, но всё равно не любит… Хотя мама и бабушка
увлекаются кондитерством… Как-то так…
– Они у тебя вообще все такие интересные… Независимые и все в чём-то хороши…
– Да, как и любой человек, малыш… Вот ты, например…
– А что я? – спрашивает она.
– Как что ты? Ты просто офигительно плаваешь… Тебе с рождения дано, – отшучиваюсь, слушая
её смех снова и снова… Не хочу, чтобы она плакала со мной. Хочу, чтобы ей было весело и
хорошо. Я хочу, чтобы она ощущала в моей семье гармонию и тепло…
Когда подъезжаем, Ви смотрит на все эти пакеты и места себе не находит…
– И как ты это объяснишь?
– А я что обязан кому-то что-то объяснять? Ви, мне как бы восемнадцать. Я сам зарабатываю.
У нас в семье без загонов, я говорил…
– Знаю, но…
– Никаких «но». Всё, пошли… Бери что-нибудь, – толкаю ей в руки пакет с красками и нижним
бельём, который мы взяли почти последним. Мне пиздец хотелось бы посмотреть, что она там
взяла, но… Это было бы некрасиво с моей стороны, и я чисто по-пацански дождусь того момента,
когда она сама мне это покажет. Если, конечно, покажет… – Идём…
Когда подходим ко входной двери, стопоримся.
– Постучись, пожалуйста, – прошу, усмехаясь тому, что у меня все руки заняты…