Если верить спецслужбам, здесь должна быть правда – о сделках, о деньгах, о торговле оружием. О том, что свяжет их с делом моего отца. Но пока я смотрю на экран, на медленно заполняющуюся шкалу и не чувствую ничего, кроме пустоты.
Я должна думать о папе. О том, как он сидит сейчас в камере, с больным сердцем, с каждым днем теряя силы. Я должна думать о Василисе, о ее звонком смехе, о ее наивной вере в то, что я смогу все исправить.
О том, как она смотрит на меня, ожидая, что я буду той самой старшей сестрой, которая всегда знает, что делать. Я должна думать о семье. О долге. О том, ради чего я здесь.
Но вместо этого я думаю о них.
О Саше, о его серых глазах, в которых я видела бурю, о его руках, которые могли быть такими грубыми и такими нежными одновременно. О Феликсе, его улыбке, которая обещала так много – и не дала ничего.
О той ночи, когда я позволила себе забыть, кто я, ради иллюзии, что я для них что-то значу. И о том, как они потом отвернулись, оставив меня в этом смятении, с этим стыдом, с чувством, что я – всего лишь мгновенье, которое они предпочли забыть.
Мужчины приходят и уходят, Ева. Они берут, что хотят, и оставляют тебя собирать осколки. А ты остаешься одна. Всегда.
Сжимаю кулаки, но боль не помогает. Она только смешивается с той, что уже поселилась в груди, тяжелая, как камень. Я не должна позволять себе чувствовать. Не должна позволять им снова забраться мне под кожу.
Но каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу их. Сашу с его молчаливой яростью и Феликса с его слишком проницательным взглядом. И я ненавижу себя за это.
За то, что даже сейчас, сидя в их кабинете, воруя их секреты, я не могу перестать думать о том, что будет, если они узнают. Если они поймут, кто я на самом деле.
Тишина в кабинете давит, вздрагиваю от каждого звука – от далекого гула лифта, от скрипа где-то в коридоре, от шороха ветра за окном. Я знаю, что они в баре, знаю, что офис пуст, но страх, что кто-то войдет, что меня застанут, цепляется за меня, как паутина.
Я не могу позволить себе быть пойманной. Не сейчас, когда я так близко. Когда я, возможно, наконец найду то, что спасет папу.
Индикатор на экране достигает 100%. Программа завершает работу, и передо мной открывается список файлов – сотни, тысячи папок, названных какими-то ничего не значащими кодами.
Не знаю, что искать, но времени разбираться нет. Подключаю флешку обратно, начинаю копировать все подряд – документы, таблицы, зашифрованные архивы. Пусть спецслужбы сами разбираются, что из этого важно.
Моя задача – добыть. И я делаю это. Механически, бездумно, как машина, которой я должна быть.