Мне иногда кажется, исключительно благодаря такой сильной конкуренции, фирма отца и выросла до таких масштабов. Возможность утереть нос сопернику мотивировала его куда больше, чем перспектива заработать кучу бабла.
И сейчас, вместе с управлением компанией мне по наследству перешла и конкуренция с давним врагом. Так что контракт сохранить хочется во что бы то ни стало.
К счастью, его секретарша заранее предупредила меня о решении босса и таким образом дала фору. Пусть пару-тройку детишек я в кратчайшие сроки никак не рожу, но мы с командой подготовили отличную маркетинговую стратегию для их будущего ассортимента. Я для этого даже срочно парочку сотрудников из декрета вызвал, чтобы Владимир Митрофанович понял что его проектом занимаются исключительно люди с опытом.
В общем, в преддверии нашей встречи сегодня, мои мысли заняты всецело Кондрашовым и поэтому о “подпольной сотруднице” я успел благополучно позабыть. И теперь смотрю на эту перепуганную насмерть девчонку и понимаю, что понятия не имею что с ней делать. Первоначальным планом было — уволить к чертовой матери. И саму девушку, и ее хитровыдуманного дружка, который получал огромную зарплату за проекты, которые за копейки скидывал своей знакомой. Странный какой-то схематоз, понять который я так и не смог.
Если девчонка так хороша, что втихаря стояла за половиной наших проектов, то почему бы ей не устроиться официально? И зарплата белая и соцпакет у нас отличный. Но она за каким-то чертом позволяла своему другу паразитировать на себе и едва не подставила нашу компанию.
Дело в том, что пару месяцев назад я поручил Бразговскому тайный проект — дизайн билета для новогодней лотереи своего друга. Чтобы избежать подделок, тот сильно заморочился с секретностью и разбив заказ на несколько этапов, выдал его разным фирмам. И вот моя, получается, нехило облажалась отдав задание какой-то левой барышне, которая никакого отношения к компании не имеет. Благо, Миллер быстро выяснил, что предатель был на его стороне и мы не при делах. Но неприятный осадочек, как говорится, остался.
И что мне теперь делать с этой многодетной подпольной дизайнершей с клаустрофобией?
Трясется как зайка. Ну как такую выгонять?
Впрочем, может трясется она из-за ступенек и страх увольнения здесь ни при чем?
— Может передохнешь? — интересуюсь ближе к десятому этажу. Я со спортом на ты, но у самого, признаться, икры подрагивают от такого марш-броска.
— Вот еще, — фыркает. — Я привыкла к таким нагрузкам.
— Как полезно нынче иметь клаустрофобию, — хмыкаю и невольно устремляю взгляд на ту самую часть тела, которая обычно больше всего прокачивается от таких упражнений. И правда, судя по всему, скакать по ступенькам ей не в новинку. Белые брюки так первоклассно обнимают ее упругую задницу, что лишние подтверждения присутствия спорта в ее жизни ни к чему.