В любой другой ситуации я бы умилилась и даже пустила слезу, честное слово. Если бы не мой сын.
Этот бандит стоит рядом с пассажирским окном и старательно водит пальцем по пыли, перемешанной с мокрым снегом.
— ОВЭЦ, — недоуменно произносит Лейтес. — Что?
Дети вздрагивают. И если Миланка сразу бежит ко мне и прижимается грязной курточкой к моим белым штанам, то сын встает в оборонительную позу и уперев руки в боки, громко заявляет:
— А нечего было нашу маму овцой называть! Сам ты… овэц!
— Мирон! — ору, так и не решив расплакаться мне или рассмеяться. Поэтому наверное, из легких рвется какой-то булькающий звук. — Никто не называл меня овцой, ты что?
— А вот и называл! — грозно топает ногой и обвинительно машет пальцем в сторону Лейтеса. — Он по телефону сказал, что его машину какая-то овца задела!
— Наша мамочка не овца, — тоненько пищит Милана.
— Вот именно! — грозно вторит ей брат. — Никакая она не овца! Это ты овэц!
— Во-первых, не овэц, а баран, — поправляю и тут же натыкаюсь на возмущенный взгляд Богдана. — А во-вторых, писать на чужих машинах нехорошо!
— Обзываться тоже нехорошо! — бурчит Мирон.
— Согласен, — со смешком кивает мужчина. — И за это я приношу свои извинения. Я был слегка… обескуражен в тот момент. Очень мне было жаль свой автомобиль, знаете ли.
— Мама это не специально сделала, — продолжает мой защитник. — Она сама знаешь как испугалась?
— Сильно! — поддакивает Милана и сделав бровки “домиком” заглядывает в глаза Лейтесу.
И тот, естественно, моментально тает.
Не родился еще тот человек, что способен выдержать этот взгляд моей дочери. Я заранее сочувствую своему будущему зятю и морально готовлюсь до конца жизни снабжать его пельменями и борщом за то, что ему придется во всем потакать Миланке. Потому что отказать ей когда она смотрит вот так — просто нереально.
— Ты откуда буквы-то узнал? — интересуюсь у сына.
Милана уже несколько месяцев как проявляет интерес к цифрам и буквам, постоянно пытается прочитать названия магазинов и номера домов на улицах, но Мирон стойко игнорирует тягу к знаниям и всячески отказывается вовлекаться в процесс. В принципе, в их возрасте еще и не положено знать алфавит, поэтому ситуация меня абсолютно не напрягала.
— Ну вы же Милой постоянно о буквах говорите, — пожимает плечами этот юный гений. — Я и запомнил.
— Я ему букву “э” подсказала, — шепчет дочь. — Он забыл в какую сторону.
— Ничего я не забыл, — тут же ощетинивается сын. — Я специально тебя проверял просто.
— Неправда, — хмурится Милана.
Уверена, этот спор мог бы продолжаться бесконечно, но в этот момент из здания выходит целая делегация мужчин в дорогих кашемировых пальто и направляются к нам.