Отвели в подвал. Я уселся у стены, прикрыв глаза. Тело ныло от многодневных истязаний, но разум оставался ясным. Сквозь усталость пробивалось удовлетворение. Я дал им то, что они хотели, теперь очередь за ними.
Дверь открылась. Втолкнули Колю. Паренёк был бледен, губы его дрожали. Он медленно сполз по стене, обхватив колени руками.
— Я не справился, Павел Александрович, — пробормотал Костёв, качая головой.
Поднял на него взгляд.
— Они мне девку моего возраста подсунули и говорят: «Давай, ломай эту суку», — продолжил Коля. — А я… — он замялся, не находя слов.
— А ты? — улыбнулся, уже предвидя ответ.
— Она же баба! — выпалил парень с отчаянием. — Ладно бы я её в бою поймал, тогда бы встряхнул хорошо, и всё бы мне выдала. А так девица связанная, избитая… Не могу!
Я кивнул, не осуждая. Понимал его чувства. В прошлой жизни тоже когда-то был таким — наивным, верящим в благородство даже на войне. Но это прошло, причём быстро и жестоко.
Задание мой подопечный провалил. Как говорится, на войне нет пола… Есть только враг, свои, союзники и гражданские. Большего не дано. Когда-нибудь он это поймёт, если доживёт.
Журавлёв склонился над картой, изучая позиции войск. Его пальцы быстро отмечали точки, где, по информации татарина, должна была произойти атака. Затем он выпрямился и подошёл к артефакту связи — маленькой металлической коробочке с рунами, тускло мерцающими в полумраке подземного бункера.
— Отменить операцию, — отрывисто произнёс лейтенант в артефакт. — Заходим с севера, там сначала диверсия, разминируем. Пустим бронемашины и только потом пехоту!
Артефакт завибрировал, подтверждая передачу сообщения.
— Да, мы раскололи языка! — продолжил лейтенант. — Всё, собака, выдал. Да, уверен! Да!
Статический треск был ему ответом. Журавлёв опустился на стул и взял телеграф. Пальцы быстро отстукивали шифровку:
«Он… Я не знаю, как, но сломал того, кого мы крутили два дня. За сорок минут. Выбил из него даже детские воспоминания. Без криков, боли и всего остального. Я такого не встречал. Его навыки… Это точно пацан? Словно передо мной какой-то мужик пятидесятилетний. Взгляд, поведение, то, как держится… Порой кажется, захотел бы — давно ушёл отсюда».
Журавлёв замер, ожидая ответа. Через несколько минут телеграф затрещал. Лейтенант склонился над аппаратом, расшифровывая сообщение:
«Продолжайте».
Лаконично, как и всегда.
Мужик скривился. Приказ есть приказ. Он достал из кармана серебряную фляжку, открутил крышку и налил в стакан янтарную жидкость. Глотнул, поморщился от крепости и закурил.