«Давай, заларакушка, кушай энергию серой зоны, кушай…» — мысленно подбадривал я артефакт, сросшийся с моей плотью. Чувствовал, как чёрная полоса на предплечье пульсирует. Под кожей словно бежали крошечные молнии, а в месте соединения с источником ощущалось приятное тепло, разливающееся по всему телу.
Странные ощущения. Словно я одновременно пустею и наполняюсь. И это только один из элементов, который я сейчас готовил. Мясные хомячки, получив мои мысленные команды, начали менять позиции.
Большая часть по-прежнему обеспечивала круговой обзор, но некоторые сформировали невидимые скопления над головой и по бокам. Одновременно переместил в карман бутылёк со слизью затылочника. В другом уже лежал шарик Лучшего. Прокрутил в голове как сражался с Рязановым и Топоровым.
— Слушай мужик, — шмыгнул носом, изображая скуку и равнодушие. — Лахтина говорила, что ты слабак и трус. Всегда прикрываешься кем-то. Сам ничего не можешь. Тебе повезло стать королём серой зоны.
Сделал паузу, оценивая реакцию. По напрягшейся шее короля, по вздувшейся вене, пульсирующей под бледной кожей, понял, что попал в цель. Решил добавить масла в огонь:
— Она умоляла меня убить тебя, чтобы ты её не позорил.
Молчание. Тяжёлое, давящее. Даже монстры вокруг замерли, чувствуя растущее напряжение.
— А может Лахтина тебе не родная дочь? — улыбнулся, словно внезапно пришёл к озарению. — А то я не вижу сходства. Она сильная, красивая, умная. А ты… — демонстративно окинул его презрительным взглядом, — полная противоположность.
Попал в десятку! Его ноздри начали раздуваться, словно у разъярённого быка. Папаша оскалился, и его белые зубы сверкнули в полумраке серой зоны.
— Ну давай уже… — издевательски подначил его, принимая боевую стойку. — Приказывай своим монстрам, чтобы напали на меня. Чего ещё от тебя ждать. Сам-то наверняка драться не умеешь.
Это была уже откровенная провокация. Я хотел, чтобы он потерял контроль, чтобы атаковал сам, а не через своих марионеток.
Вроде… Сработало. Он начал меняться. Безупречный фрак затрещал по швам, разрываясь на лоскуты. Белоснежная рубашка пропиталась тёмной жидкостью, похожей на чернила, и растворилась, обнажая кожу, которая на глазах превращалась в что-то иное.
Его тело начало увеличиваться, раздаваясь вширь и вверх. Плечи расширились, конечности удлинились. Кожа приобрела землисто-серый оттенок, затвердевая и превращаясь в хитиновый панцирь. На спине появились наросты, которые быстро превращались в сегментированные пластины. Из-под кожи на предплечьях прорезались острые шипы.