Я пошёл к двери. Была мысль попытаться его переподчинить, вот только для Кислого свобода и сокровища превыше всего. Нужно действовать тоньше, медленнее. Сейчас главное, чтобы он не следил за мной и не мешал.
Мозг уже просчитывал последствия: «Если Кислый примет моё предложение, получу ценного союзника. Потом… Если откажется — придётся избавиться от него при первой возможности. Слишком опасно оставлять такое существо на свободе, особенно если оно подчиняется императору».
Рука коснулась дверной ручки. Холодный металл. Ещё один шаг, и разговор окончен, остальное я решу потом.
— Согласен! — бросил он мне в спину.
Голос прозвучал неожиданно громко в тишине вагона. Я кивнул.
— Увидимся, — ответил, не оборачиваясь.
Закрыл дверь, использовал магию, чтобы замок сработал. Посмотрел на металл. В голове крутились вопросы. Император готовится. Пусть и думает, что я остался на своей территории, всё равно подстраховался.
Прислонился к стене коридора, позволяя себе секунду передышки. Мысли роились в голове: «Император, Амбивера, Кислый… Фигуры на шахматной доске. И ведь это только с нашей стороны, что там у турок ещё для меня приготовлено? Будет весело».
Полумрак моего купе встретил меня тишиной. Вагон слегка покачивался на стыках рельсов, создавая убаюкивающий ритм. Через плотно задёрнутые шторы пробивались тонкие полоски света.
Мясные хомячки возвращались один за другим. Крошечные, едва различимые насекомые проскальзывали в щель под дверью, тут же устремлялись ко мне. Дымов ещё спал.
Я устало потёр виски, голова гудела от напряжения. Когда зашёл, то застал картину, где подросток-монстр объясняет карликовому голему, что он собирается воевать и искать самок.
— … И тогда я найду себе самую красивую самку, — вещал Амус с жаром. — У неё будут большие… Ну, знаешь. И длинные волосы. Нет, лучше короткие. И она будет сильная, сможет убивать врагов вместе со мной.
Голем «слушал». Его каменная голова слегка наклонена, что создавало иллюзию внимания. Между ними установилась какая-то странная связь, природу которой я не понимал.
Амус не заметил меня сразу и продолжал свой монолог, полный подростковых фантазий о войне, славе и самках. Его лицо раскраснелось от возбуждения, глаза блестели. В такие моменты он больше всего походил на обычного подростка, а не на водяного медведя в человеческом обличье.
— Голем, ко мне, — приказал негромко.
Каменная фигура мгновенно отреагировала. Когда он оказался рядом, я коснулся его головы в надежде что-то почувствовать. Вдруг беседы с Амом как-то помогут ему вернуть свою нормальную форму. Вот только ничего…